Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 407 – Брендон Сандерсон

— Не хочу никого обидеть, – сказал Рлайн, сменив ритм.

Он погудел еще немного, выражая некую эмоцию. Ренарин замечал, что представители его расы так делают неосознанно, произнеся короткое предложение.

— Ренарин, я уважаю тебя, Кэла, Далинара… всех вас. Но разве ты не согласен? Разве не считаешь, что певцу полагается некоторое участие?

— Разумеется, ты прав, – ответил Ренарин, расстегивая пряжку.

Можно себе представить, каково Рлайну постоянно находиться в окружении существ, поработивших его соплеменников. А еще… Шквал, до чего же проще считывать, что думает Рлайн, когда он пропевает ритмы для обозначения своего эмоционального состояния! Почему люди не могут делать нечто подобное?

В беседах с Рлайном Ренарину открывался целый мир: он больше не чувствовал себя слепым в разговоре, с трудом разбираясь в том, что чувствуют остальные, тогда как они улавливали это без усилий. Этот навык ему пришлось долго осваивать на практике, и он гордился достигнутыми успехами.

С Рлайном не требовалось прилагать подобных усилий, и от этого разговор был намного более расслабленным. До тех пор, пока Рлайн не задал вопрос, от которого на Ренарина накатила волна паники:

— Можно я к тебе прикоснусь?

— Что? – произнес Ренарин.

— Я нервничаю от пребывания под личинами, – объяснил Рлайн, приложив ладонь к голове и запустив пальцы в волосы веденки. – Плохо слышно ритмы, и это тело – не простое светоплетение. Я больше не чувствую своего панциря. Мне от этого не по себе.

Все верно. При общении с кем-нибудь другим Рлайн просто протянул бы руку и взял за плечо для поддержки, но Ренарин любил, чтобы его сначала спрашивали. Точно, точно. Потому Рлайн и спросил.

Ренарин кивнул, а потом попытался напеть свои эмоции, вызвав у Рлайна улыбку. Он взял Ренарина за плечо, глубоко дыша и тоже напевая себе под нос. Ренарина же от прикосновения неожиданно охватило пламя. По телу разлилось то самое тепло, о котором Ренарин столько раз слышал: окружающие предполагали, что он его испытывает, или заверяли, что так непременно случится. Однако его никогда не пробуждали женщины, которых представляла ему тетушка, и не только она.

Надо ли что-то сказать? А что? «Я знаю, мы только что говорили о порабощении твоей расы, но что ты думаешь о романтических отношениях с человеком?» Шквал, это прозвучало бы неуклюже! Ренарин не считал, что готов к этому. Зачем портить приятный момент? И так ведь неплохо…

— Ладно, – проговорил Рлайн, переключившись, должно быть, на ритм решимости, – как нам найти Шаллан?

— Остальные все еще ждут снаружи? – спросил Ренарин, заставляя себя сосредоточиться на задаче.

Они тут пытаются повлиять на судьбу мира. Он ощутил себя эгоистом из-за того, что позволил вниманию переключиться на что-то другое.

— Да, – ответил Рлайн, убирая руку – к сожалению – и направляясь к входу в шатер, чтобы выглянуть на улицу. – Стоят вокруг с тех пор, как пошел дождь. – Он запел в ритме мира под стук капель по крыше. – Ренарин, это Великая буря, но… другая. Более спокойная. Мне нравится такое ощущение. Так, я вижу нескольких важных с виду людей, хотя тот старик стоит под навесом.

— Это Вестники, – сказал Ренарин. – Следует исходить из того, что Шаллан с ними, как и наши враги. Найти ее и не наткнуться на них – вот самая трудная часть. Особенно для меня, Рлайн. Я плохо разбираюсь в подтекстах даже у себя под носом, что уж говорить, когда они на носу у кого-то другого, еще и прикрыты фальшивым носом.