Онлайн книга «Ветер и Правда. Том 1»
|
Ренарин воспроизвел слова, получив в ответ удовлетворенный кивок от Йезриена. Один из его спутников, судя по всему Нейл, протолкался вперед: — Постой. Я тебя знаю. Ведель. Королева. — Уже не королева, – сказал Ренарин, повторяя слова, подброшенные Глисом. – Мой народ погиб. Теперь я всего лишь целительница. — Талад… – проговорил Нейл. Ренарин понятия не имел, что это значит, но ему и не требовалось. Шквал, какое же невероятное облегчение в кои-то веки знать, что отвечать! Иметь возможность принимать участие в беседе без тревог и волнений. Наверняка так чувствовал себя его отец – всегда с готовым ответом, всегда способный высказать, что думает. «Этого ли ты захочешь? – спросил Глис. – Всегда давать ответы, которых ждут? А как же индивидуальность? Как же спонтанность?» Это трудно было объяснить – даже тому, кто ощущал его чувства и мысли. Ренарин постепенно учился уважать то, кто он есть, а не то, каким, как ему казалось, ему следовало быть. Бо́льшую часть жизни это представляло немалую трудность, поскольку он все время ощущал собственную неполноценность. Не воин, какого хотел бы видеть его отец. Не рьяный приверженец религии, какого хотели видеть ревнители. Не такой князь, какого хотел видеть народ. Он был неудачником во всех отношениях. Это должно было вызвать в нем жажду бунта, желание отбросить все, найти собственный путь. Но он любил всех этих людей – отца, тетушку, ревнителей вроде Кадаша, брата, народ Алеткара. Он знал, что не следует основывать собственную ценность на соответствии чужим ожиданиям, но ведь есть же что-то хорошее в том, чтобы нравиться другим? Он… «Постой, – сказал Глис. – Ренарин, постой! Ренарин, так будет неправильно!» Ренарин запаниковал, подумав, что за своими размышлениями пропустил подсказку. Но дело было не в нем. Дело было в Гэве, стоявшем перед Навани. Должно быть, он находился в теле кого-то незначительного, поскольку остальных мало заботило, что он делает. Но Гэв задал вопрос. И от этого ментальная связь Ренарина с Глисом забурлила. «Это не то, что должно случиться согласно видению! – объяснял Глис. – Он не следует сценарию». «Да, это Гэв, – откликнулся Ренарин. – Он не может как следует подыгрывать. Однако это ни о чем нам не говорит, потому что…» Стоп. Шквал! «Так мы и сможем определить! – сообразил он. – Настоящие участники видения знают, что́ им полагается говорить, а вот те, кто пришел извне, – нет. Духокровники выдадут себя неточным следованием видению». «Не обязательно, – возразил Глис. – Они, возможно, узнали тот же секрет, что и ты, а если кто-то один отступит от сценария, отступят и остальные». Верно. Надо осторожнее строить предположения. Но это, по крайней мере, выглядело возможным способом обнаружения затаившихся в видении убийц. «Сейчас твоя очередь говорить, – одернул его Глис, поскольку Ренарин отвлекся. – Скажи: „И я их оставила…“» * * * Сигзил перекатился по мокрой от дождя земле, наполовину оглушенный. Громолом. Сигзил вместе с камнестражами сражался с громоломом Кай-гарнис. Она подбила его в воздухе и… Каменная стена Нарака-четыре разлетелась на куски, пробитая кулаком Кай-гарнис. Сигзила осыпало градом обломков и щебня в темноте, которую внезапно озарил свет: какой-то неболом воспламенил воздух. |