Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 417 – Брендон Сандерсон

Это был Танаваст, тот, кого звали Всемогущим. Еще его столь же часто звали Честью. Сейчас все произойдет.

«Прошу, – взмолился Далинар, – пусть я получу клинок в качестве якоря, до того как видение завершится».

Должно быть, уже скоро. Но…

Что насчет Тальна?

* * *

Адолин стремительно облачался в доспех, сгорая от желания присоединиться к обороне купола. Он впрыгнул в башмаки и почувствовал, как они сели плотнее, пока он вступал в поднесенные ему поножи. Бронники вскрикнули, поскольку обычно носитель осколков стоял неподвижно, предоставляя себя снаряжать.

Сегодня же Адолин ухватил нагрудник, который приходилось держать нескольким бронникам, едва справляясь с его весом, прижал к себе и ощутил, как тот сомкнулся с приложенным еще двумя бронниками наспинником. Наплечники будто сами запрыгнули на место, как и другие детали, и наконец Адолин сунул руки в перчатки. Он повернулся и махнул рукой письмоводительницам прежде, чем к нему в полной мере пришла мощь доспеха: части окончательно подлаживались, ремни подтягивались, фрагменты брони с лязгом смыкались друг с другом, напитываясь буресветом из нагрудника.

— Где азирский осколочник? – спросил Адолин.

— Северный сектор, – ответила Камина, подбегая. – Главнокомандующий прислал вам записку. В ней говорится: «Захват знамени?» – со знаком вопроса…

— А-а… – протянул Адолин.

Маневр из «башен». Кушкам на основе вражеской диспозиции предположил, что сегодня противник бросит дополнительные силы в попытке одолеть одного из носителей осколков, что имело смысл. После неудачи первого дня враг почти прекратил подобные попытки. Возможно, ждал, пока защитники немного расслабятся, слишком полагаясь на свои осколки?

— Передайте ему мою признательность за предостережение, – сказал Адолин. – И припишите: «Оружие над головой».

Условный знак в игре, при котором участник поворачивает одну из своих карт под определенным углом, показывая, что впечатлен ходом противника.

Адолин взял осколочный молот и собрал свою сегодняшнюю почетную гвардию, особо отметив присутствие в ней одного человека.

— Хмаск, рад вас видеть, как и всегда. Но разве сейчас ваша смена?

Длинноусый тайленец широко улыбнулся и кивнул: он почти не говорил по-алетийски. Непостижимым образом всякий раз, отправляясь в купол, Адолин обнаруживал Хмаска в своей гвардии. Он до сих пор толком не понимал, чем именно заслужил подобную преданность тайленца. Надо найти переводчика и спросить.

В сопровождении гвардейцев Адолин через один из каменных коридоров вошел в купол и вступил в полутемное внутреннее пространство, где на него накатил запах крови. Он не выветривался, скапливаясь на этой странной арене. Певцы оставляли тела своих погибших, следуя традиции, соблюдения которой, по-видимому, требовали Сплавленные. Защитники выносили своих во время передышек, зачастую убирая и трупы врагов, чтобы не допустить появления спренов гниения. Но шквал побери, как же хотелось снова сражаться под лучами солнца!

«Нет уж, – подумал Адолин, пробегая позади линии обороны, – если я снова буду сражаться под лучами солнца, это будет означать, что враг вырвался из клетки. Не надо о таком мечтать».

Противник еще больше увеличил укрепления в центре купола, создав пространство для сотен солдат. Хорошо бы узнать, как у них обстоят дела со снабжением в Шейдсмаре. Они ведь не рассчитывали на долгие бои. Можно ли надеяться, что вскоре начнут голодать?