Книга Слова сияния, страница 253 – Брендон Сандерсон

— Эшонай? – Это был Тьюд в своей длинной куртке. – Эшонай, твои глаза!

— Да?

— Они красные.

— Они представляют то, чем я стала.

— Но в песнях…

— Сестра! – позвала Эшонай в ритме решимости. – Взгляни на дело рук своих!

Венли приблизилась, поначалу робея.

— Буреформа, – прошептала она в ритме благоговения. – Значит, сработало? Ты можешь входить в бури без опаски?

— И более того, ветра покорятся мне. И, Венли, я чувствую, как что-то… что-то готовится. Новая буря.

— Ты чувствуешь бурю прямо сейчас? В ритмах?

— За пределами ритмов, – ответила Эшонай. Как же ей объяснить? Как можно описать вкус тому, кто был лишен рта, или зрение тому, кто никогда не видел? – Я чувствую, как собирается буря, которая превосходит наше понимание. Мощный, яростный ураган. По-настоящему Великая буря. Если многие из нас примут эту форму, мы сумеем ее призвать. Бури покорятся нашей воле, и мы обрушим их на своих врагов.

Все новые и новые свидетели происходящего начинали гудеть в ритме благоговения. Они были слушателями и чувствовали ритм, слышали его. Все были созвучны, все были в ритме друг с другом. Безупречность.

Эшонай раскинула руки и громко воскликнула:

— Отбросьте отчаяние и пойте в ритме радости! Я заглянула в бездонные глаза Укротителя бурь и увидела его предательство. Я познала его замысел и его намерение помочь человекам в борьбе с нами. Но сестра моя открыла спасение! С этой формой мы можем постоять за себя сами, без чьей-то помощи, и смести наших врагов с этой земли, как ураган сметает листья!

Гудение в ритме благоговения сделалось громче, и кто-то начал петь. Эшонай торжествовала.

И она осознанно игнорировала голос глубоко внутри себя, вопивший от ужаса.

Шаллан * Каладин * Адолин * Навани

Они также, определившись с мнением о том, какова природа каждых уз и как они друг с другом соотносятся, называли это явление узами Нахеля, обозначив тем самым последствия, кои проявлялись для тех, кому выпало стать частью уз; в описании этом каждые узы согласуются с теми, которые сковывают весь Рошар, – с десятью потоками, названными в свой черед и распределенными по два на каждый орден; в этом смысле понятно, что каждый орден по необходимости разделял один поток с кем-то из своих соратников.

Из «Слов сияния», глава 8, страница 6

Адолин отшвырнул свой осколочный клинок.

Владение этим оружием заключалось не только в том, чтобы отработать технику боя и привыкнуть к слишком легкому мечу. Хозяин клинка учился добиваться от уз большего. Учился приказывать оружию оставаться на месте, если его бросили, и призывать назад из рук того, кто мог его подобрать. Он узнавал, что человек и меч были в определенном смысле едины. Оружие становилось частью души.

Адолин умел управлять своим клинком таким способом. Обычно. Сегодня меч исчез почти в тот же момент, как покинул его пальцы.

Длинный серебристый клинок превратился в белый пар, на краткий миг сохраняя форму меча, а потом взорвался облачком беспокойных белых струек. Адолин раздраженно зарычал и, продолжая расхаживать туда-сюда по плато, отвел руку в сторону, вновь призывая оружие. Десять ударов сердца. Временами они казались целой вечностью.

Он был в доспехе без шлема, который лежал на ближайшем валуне, и легкий утренний ветерок играл его волосами. Принц нуждался в доспехе; его плечо и бок были багровыми от сплошных синяков. Голова все еще болела после того, как он грохнулся во время нападения убийцы прошлой ночью. Без доспеха он бы не смог сегодня похвастаться проворностью.