Книга Слова сияния, страница 418 – Брендон Сандерсон

— Что там написано? – спросил Адолин.

— «Демонический камень, пойманный в Марабетии. Местные заявляют, будто это переродившийся мстительный дух убитого ребенка». О виде даже упоминания нет. Ни намека на дух учености!

— Шаллан, это зверинец! – Адолин рассмеялся. – Его привезли в такую даль, чтобы развлекать солдат и маркитантов.

И действительно, зверинец был популярен. Пока девушка рисовала, Каладин занимался тем, что наблюдал за прохожими, следя, чтобы они держались подальше. Он видел всех – от прачек и десятинников до офицеров и даже некоторых светлоглазых рангом повыше. За ними несли в паланкине светлоглазую даму, которая едва глядела в сторону клеток. Контраст с энергично рисующей Шаллан и добродушно подшучивающим Адолином был разительный.

Каладину стоило отдать должное этим двоим. Они, быть может, не обращали на него внимания, но на самом деле не были с ним злы. Пара счастлива и мила. Так почему же это его так раздражало?

В конце концов Шаллан и Адолин перешли к следующей клетке, где содержались небесные угри и большая лохань с водой, в которую они могли нырять. Угри не выглядели столь уютно устроившимися, как «демонический камень». В клетке было маловато места, и они нечасто взлетали. Не очень-то интересно.

Потом была клетка с существом, похожим на маленького чулла, но с клешнями побольше. Шаллан и этого захотела нарисовать, так что Каладину оставалось лишь бездельничать возле клетки, наблюдая за прохожими и слушая, как Адолин пытается острить, чтобы повеселить свою нареченную. Шутки были не очень смешными, но девушка все равно смеялась.

— Бедняга, – сказала Сил, приземляясь на пол клетки и разглядывая ее пленника-краба. – Что это за жизнь?

— Безопасная. – Каладин пожал плечами. – По крайней мере, ему не надо беспокоиться из-за хищников. Его все время кормят. Сомневаюсь, что это подобие чулла попросило бы о большем.

— О-о? – протянула Сил. – И тебя бы это устроило.

— Разумеется, нет. Я же не подобие чулла. Я солдат.

Они двинулись дальше, минуя клетку за клеткой. Некоторых животных Шаллан хотела нарисовать, другие, по ее мнению, не заслуживали быстрого наброска. Тот, кого художница нашла наиболее очаровательным, оказался также самым странным: нечто вроде цветастой курицы с красными, синими и зелеными перьями. Она вытащила из сумки цветные карандаши, чтобы сделать этот набросок. Похоже, когда-то давно ей не удалось зарисовать такое существо.

Каладин вынужден был признать: оно и впрямь миленькое. Но как же ему удавалось выжить? У него был панцирь только на передней части морды, но остальное не было мягким, так что оно не смогло бы прятаться в трещинах, как демонический камень. Что делала эта курица, когда начиналась буря?

Сил приземлилась на плечо Каладина.

— Я солдат, – очень тихо повторил он.

— Ты им был.

— И хочу снова стать.

— Уверен?

— Большей частью. – Он скрестил руки, положив копье на плечо. – Просто дело в том, что… Сил, это безумие. Умопомешательство. Время, когда я был мостовиком, кажется худшим в моей жизни. Мы перенесли смерть, гнет, унижения. Но я, похоже, никогда не чувствовал себя таким живым, как в те последние недели.

По сравнению с тем, что они делали в Четвертом мосту, жизнь обычного солдата – даже всеми уважаемого капитана гвардии великого князя – казалась обыденной. Заурядной.