Книга Слова сияния, страница 584 – Брендон Сандерсон

Адротагия увидела его слезы и, хотя промолчала, неодобрительно поджала губы. Ей не нравилось, что он становился эмоциональным, когда глупел. И все-таки король знал совершенно точно, что его пожилая подруга каждое утро сжигает охранный глиф – молитву в память о своем усопшем супруге. На удивление благочестивое поведение для таких богохульников, как они.

— Какие новости из дома? – спросил Таравангиан, чтобы отвлечь внимание от слез, которые смахнул.

— Дова сообщает, что предсмертные речи звучат все более редко. Вчера не было ни одной, а позавчера – только две.

— Выходит, Милач движется, – заключил Таравангиан. – Теперь в этом нет никаких сомнений. Что-то на западе привлекло внимание этой твари. – Почему сейчас? Удалось ли Таравангиану приостановить убийства? Он желал этого всей душой, но если они могли обнаружить еще хоть один проблеск будущего, один факт, который мог бы спасти сотни тысяч, разве не стоило ради этого пожертвовать несколькими сегодня?

— Передай Дове, чтобы продолжала, – приказал король. Он не ожидал, что их заговору будет верно служить не кто-нибудь, а жрица. Диаграмма и ее приверженцы не знали никаких границ. Дова сама открыла, чем они занимаются. Ее можно сделать своей соратницей или убить.

— Будет исполнено, – отозвалась Адротагия.

Гребцы подогнали лодку к пологим скалам на краю гавани и спустились за борт. Они его слуги и части Диаграммы. Он им доверял, потому что должен был хоть кому-то доверять.

— Ты занималась тем вопросом, о котором я спрашивал?

— Ответить на него нелегко, – призналась Адротагия. – Человеческий интеллект невозможно измерить в точности; даже твои проверки дают нам лишь приблизительный результат. Скорость ответа на вопросы и то, как именно ты отвечаешь… что ж, это позволяет нам вынести некое суждение, однако оно грубое.

Матросы затащили лодку на каменный берег при помощи веревок. Дерево жутко скрежетало по камню. По крайней мере, скрежет заглушил раздававшиеся неподалеку стоны.

Адротагия достала из кармана лист бумаги и развернула его. На листе был график из точек, образовывавших выпуклую фигуру: невысокий хвост слева превращался в расположенную в центре вершину, справа от которой располагался похожий изгиб.

— Я взяла результаты твоих проверок за последние пятьсот дней и обозначила каждый числом от нуля до десяти, – докладывала Адротагия. – Цифровое выражение того, насколько умным ты был в соответствующий день, хотя, как я уже сказала, оно неточное.

— Этот отрезок в середине? – спросил Таравангиан, ткнув пальцем.

— Обозначает средний уровень твоего интеллекта, – пояснила Адротагия. – Как ты сам видишь, бо́льшую часть времени значения колеблются в этом пределе. Дни чистейшего интеллекта и дни полнейшей глупости редки. Мне пришлось экстраполировать имеющиеся данные, но, думаю, график в каком-то смысле правильный.

Таравангиан кивнул и позволил одному из матросов помочь себе выбраться из лодки. Он знал, что больше дней проводит оставаясь обычным, чем каким-то еще. Король просил ее, однако, рассчитать, когда можно ожидать наступления дня гения, похожего на тот, когда он создал Диаграмму. Прошло уже много лет с того дня запредельного мастерства.

Ученая дама выбралась из лодки, за ней последовал Мралл. Она подошла к королю со своим листком.