Онлайн книга «Слова сияния»
|
— Нана, я не так уж голоден, – сопротивлялся Элокар. Голос слабый, но он уже не был пьян до бесчувствия, что казалось хорошим знаком. — Все равно ешьте! Я знаю, что делать, когда вижу такого бледного мужчину, – уж извините, ваше величество, но вы бледный – как простыня, которую вывесили на солнце, чтобы отбелить! В этом-то все и дело. Вы будете есть. Не возражайте. — Я король. Я не подчиняюсь приказам какой-то… — Вы сейчас в моем доме! – отрезала она, и Лопен вместе с ней беззвучно проговорил те же самые слова. – В доме гердазийки никто не может быть выше по положению, чем она сама. Я не допущу, чтобы, когда за вами придут, оказалось, что вас плохо кормили! Я не желаю, чтобы люди об этом болтали, ваше ярчайшество, не желаю, и все тут! Ешьте. Скоро я приготовлю суп. Лопен усмехнулся – он слышал ворчание короля, но еще и стук ложки о тарелку. Двое самых сильных кузенов Лопена сидели у входа в лачугу в Маленьком Гердазе – строго говоря, тот находился в лагере великого князя Себариаля, но гердазийцы не придавали этому особого значения. Еще четверо кузенов сидели в конце улицы, лениво чинили какие-то ботинки и следили, не случится ли чего подозрительного. — Ну ладно, – прошептал Лопен, – в этот раз все должно получиться. Мужчина сосредоточился на сфере в руке. То же самое мостовик делал каждый день с тех самых пор, как капитан Каладин начал светиться. Рано или поздно он поймет, в чем фокус. Гердазиец был уверен в этом так же, как в собственном имени. — Лопен. – В одном из окон появилось широкое лицо, отвлекая его. Чилинко, дядя. – Надо снова переодеть короля в гердазийскую одежду. Возможно, придется уходить. — Уходить? – Лопен поднялся. — Во все военные лагеря пришли вести от великого князя Себариаля, – объяснил Чилинко по-гердазийски. – Они что-то нашли там, на равнинах. Приготовьтесь. Просто на всякий случай. Все только об этом и шушукаются. Я пока не разобрался. – Он покачал головой. – Сначала эта Великая буря, о которой никто не знал, потом дожди прекратились раньше положенного, а потом сам, буря бы его побрала, король Алеткара у моего порога… Теперь это. Не исключено, что нам придется покинуть лагерь, хотя вот-вот нагрянет ночь. Чтоб я знал, как это понимать, но о короле надо позаботиться. Лопен кивнул: — Я этим займусь. Немедленно. Чилинко скрылся из вида. Однорукий мостовик открыл ладонь и уставился на сферу. Он не хотел ни дня пропускать в своих занятиях со сферой – мало ли что. Рано или поздно посмотрит на одну из них – и… Лопен вдохнул буресвет. Опомнившись, гердазиец обнаружил, что он сидит на полу и светится. — Ха! – крикнул он, вскакивая. – Ха-ха! Эй, Чилинко, вернись. Я должен приклеить тебя к стене. Свет мигнул и погас. Лопен нахмурился и вытянул руку перед собой. Так быстро? Что случилось? Он вдруг застыл. Странное щекочущее чувство… Он ощупал плечо – то самое, где когда-то была рука, потерянная давным-давно. Его пальцы наткнулись на припухлость на месте шрама. — Ох, клянусь бурей, да! Эй, народ, несите Неповторимому Лопену свои сферы! Мне надо как следует воссиять. Моаш сидел на краю повозки, громыхавшей по извилистой дороге, ведущей прочь из военных лагерей. Он мог бы устроиться спереди, но не хотел удаляться от своего доспеха, завернутого и припрятанного. Клинок и латы могли принадлежать ему на словах, но у него не было иллюзий по поводу того, что случится, если алетийская элита узнает, что он пытается сбежать с ними. |