Книга Осколок зари, страница 94 – Брендон Сандерсон

— Я видела, как споткнулось одно из чудовищ, – фыркнула Рушу, – если ты об этом.

Они добрались до городских руин – Лопен на спине Уйо – прежде, чем исполинские твари настигли их. Он вспомнил, как забился в развалины – Рушу нашла для беглецов местечко под крышей – и как ждал конца. И тут чудовище споткнулось.

Да, пятью минутами позже твари развернулись и утопали в океан – светлость Рисн договорилась о мире, чего Лопен тогда еще не знал. И все же он получил как минимум десять секунд, позволивших ему укрыться.

— Разве твой кузен не спас тебе жизнь в буквальном смысле слова? – спросила Рушу, шагая вместе с Лопеном к пляжу.

— Именно это он и сделал, – кивнул Лопен.

Благодарить Уйо куда сложнее, чем кучу камней. И Лопен хотел попрактиковаться.

На пляже их ждали Кстлед и две шлюпки, готовые переправить на «Странствующий парус» людей и добычу. Как так вышло, что обреченные на верную смерть не только уцелели, но и добыли удивительные трофеи: осколочный доспех, гору самосветов – на сей раз настоящих – и несколько духозаклинателей?

— Напомни мне, что я дал обет никогда не переходить дорогу светлости Рисн, – попросил Лопен. – Не знаю, через какие испытания она прошла, но поверить не могу, что в итоге мы все возвращаемся такими богатыми. И такими живыми.

— Согласна, это кажется чудом, – кивнула Рушу. – Во всем случившемся есть нечто странное, не находишь?

Она постучала пером по губам, покачала головой и спустилась к шлюпке. Судно готово отплыть в Тайлену – таинственные испытания закончились, и команде предложили остаться, но задерживаться никто не пожелал. Зачем искушать судьбу?

На пляже Лопен дал знак Кстледу, и тот согласно уговору взял Рушу в свою шлюпку, оставив другую Лопену и Уйо. Лопен уселся на банку и начал грести. Это не так уж сложно, если у тебя две руки. Уйо, похоже, пребывал в оторопи.

— Просто не верится, что мы убираемся отсюда, – пробормотал он, глядя на удаляющийся остров. – Как думаешь, что произошло внизу, в той пещере?

— Думаю, не наше это дело, – ответил Лопен.

Уйо хмыкнул:

— Мудрые слова, младший кузен. Что есть, то есть: мудрые слова.

Некоторое время они сидели молча, Лопен греб к «Блуждающему парусу».

— Итак, Третий идеал, да? – наконец произнес Лопен. – Поздравляю, старший кузен.

— Спасибо.

— На этом Идеале ты берешься защищать тех, кого ненавидишь. По крайней мере, так было у Каладина, Тефта и Сига.

— Да.

— И ты смотрел прямо на меня, – тихо сказал Лопен, – перед тем, как его произнес.

— Не обязательно понимать Идеал буквально. Ты ведь слышал, как Тефт рассказывал о своей клятве. Он понял: хватит ненавидеть самого себя.

— Значит, с тобой было то же самое? – спросил Лопен, налегая на весла. Не дождавшись ответа, он понизил голос: – Все в порядке, Уйо. Я в состоянии выслушать правду. Мне это нужно.

— Я не испытываю к тебе ненависти, Лопен. Да и кто бы смог возненавидеть такого славного парня? Разве что какая-нибудь вконец ожесточившаяся душа.

— К этому утверждению, как и к Лопену, явно прилагается выдающийся нос.

— Звучит как шутка Лопена, только не хватает эффектной концовки.

Уйо улыбнулся и чуть наклонился вперед. Он, старший кузен Лопена, часто бывает ужасно серьезным. Сложен как валун, да и лысеющей головой похож на валун. Все неправильно воспринимают Уйо. Наверное, даже сам Лопен.