Книга Ритм войны. Том 2, страница 212 – Брендон Сандерсон

— Да. То, чем они являются, определяет их честь. Какими бы они ни были.

— Это… пугает, – признался Адолин. – Но им свойственна и доброта. Они заботятся о мертвоглазых, даже о Майе, очень сердечно и внимательно.

— Хм, да, – сказала Купаж. – Эта. Вам другой спрен сказал, как ее зовут?

— Нет, она сама.

— Мертвоглазые не говорят. Так быть.

— Вы все повторяете это, но вы ошибаетесь. Я слышал ее мысленно. Правда, только один раз, но она назвала свое имя. Майяларан. Она моя подруга.

Купаж склонила голову набок:

— Любопытно. Очень любопытно…

— В глубине души спрены чести, должно быть, хотят помочь. Конечно, они меня выслушают. Конечно, я сумею заставить их понять.

— Я дам вам лучший шанс из возможных. Но пожалуйста, поймите и вы. Спрены, все без исключения, боятся людей не без причины. Чтобы доказать, что вы ошибаетесь, им нужно не только продемонстрировать существующий риск уз с человечеством. Им еще надо показать, что присущие вам изъяны оправдывают эти опасения.

— Риск повсюду, – сказал Адолин.

— Да. Вот почему это испытание… невыгодно вам. Такая правда быть, князь Адолин.

— Когда я слышу от вас подобные речи, – проговорил он, пытаясь рассмеяться, – мне кажется, что шансов на победу нет вообще!

Она закрыла книгу. И не ответила.

Адолин тяжело вздохнул:

— Ну ладно. Как мы поступим?

— Я полагаю, лучше всего будет узнать, здесь ли Верховный судья.

Она встала, оставив книги на столе, и направилась к двери. Адолину оставалось лишь поспешить следом. Купаж утверждала, что ненавидит спренов чести из-за древнего соперничества, но на самом деле вела себя в точности как они. Например, ни те ни другие не проявляли особого почтения к человеческим титулам. Адолин не считал себя заносчивым, но разве они не могли относиться к нему с чуть большим уважением?

Снаружи, как всегда, он на мгновение растерялся, не сразу вспомнив, что верх и низ в этом месте означают не то, к чему он привык. Что люди здесь могут ходить по всем четырем плоскостям внутри прямоугольной башни.

Адолин сомневался, что когда-нибудь почувствует себя спокойно в этом месте. Спрены утверждали, что вовсе не связывание потоков позволяло им ходить по стенам; давнее присутствие спренов чести позволило башне самой выбрать другой тип законов природы. Возможно, такие разговоры имели смысл для Шаллан. И вообще, где она? Она часто опаздывала на эти уроки, но обычно все-таки появлялась.

Купаж повела его к углу, где северная плоскость встречалась с западной, на которой располагалось большинство официальных зданий. Адолин всегда находил эту часть любопытной; он должен был подойти и поставить одну ногу на стену, потом откинуться назад и поднять другую, чувствуя, что вот-вот упадет. Вместо этого сам мир вокруг него как будто поворачивался – и оказывалось, что он стоит на другой плоскости.

— У вас это получается лучше, чем у большинства людей, – заметила Купаж. – Их от процесса часто тошнит.

Он пожал плечами и последовал за ней к ряду невысоких зданий, сгрудившихся у основания башни. Большинство зданий в Стойкой Прямоте были одноэтажными. Он не знал, что могло случиться, окажись они слишком высокими; неужели с них можно было упасть?

Они шли мимо групп спренов чести, и он подумал о том, что сказала Купаж об их природе. Не о чести как таковой – о чести, какой ее определяли сами спрены. Ну, может быть, они не все такие надутые, какими кажутся. Временами он слышал смех или ловил намек на озорную улыбку. Затем мимо проходил пожилой спрен чести в мундире – и все снова мрачнели. Эти существа, будучи спренами клятв, казались пойманными в ловушку между инстинктом игривости и своей природой.