Книга Ритм войны. Том 2, страница 223 – Брендон Сандерсон

— Я знаю только одну такую на Рошаре, – заметил Шут, – и она предпочитает скрывать свой истинный облик. Однако эта история не о ней и не о драконах, которых я встречал. На самом деле дракон почти не фигурирует в истории, и я бы убедительно попросил тебя не жаловаться на эту часть, потому что я действительно ничего не могу изменить, и ты только разозлишь Виньетку.

Криптик снова помахала рукой:

— Я легко раздражаюсь! Это очень мило.

— Вовсе нет, – сказал Шут.

— Это мило! – возразила Виньетка. – Для всех, кроме него! У меня есть доказательство!

Музыка продолжала играть, а спрен двигала пальцами по флейте совершенно беспорядочным образом.

— Однажды пес увидел летящего в небе дракона, – продолжил Шут, и иллюзорный дракон воспарил над его ладонью.

Каладин был рад истории. Что угодно, лишь бы отвлечься от ненавистного ветра, который слабо доносился снаружи, завывая, словно стремясь ворваться в пузырь света и напасть.

— Пес изумился, как и следовало ожидать. Он никогда не видел ничего столь величественного и грандиозного. Дракон парил в небе, переливаясь радужными красками в лучах солнца. Когда он изогнулся и пролетел над псом, он выкрикнул могучий вызов, требуя на человеческом языке, чтобы все признали его красоту.

Пес наблюдал за этим с вершины холма. Стоит признать, он не был особенно большим, даже по собачьим меркам. Он был белым, с коричневыми пятнами и висячими ушами. Он не принадлежал к какой-то определенной породе и был достаточно мал, чтобы другие собаки часто издевались над ним. Он был обычным представителем обычного вида обычных животных, которого большинство людей не замечало – и поделом.

Но когда этот пес уставился на дракона и услышал хвастливые речи могучего существа, он кое-что осознал. Он столкнулся с тем, о чем всегда мечтал, но никогда не ведал. Он узрел совершенство и обрел цель. С этого дня прочее не имело значения.

Он решил стать драконом.

— Намекну, – прошептала Виньетка Каладину, – это невозможно. Собака не может стать драконом.

— Виньетка! – крикнул Шут, поворачиваясь к ней. – Я же предупреждал тебя не портить финалы историй! Я же говорил!

— А я забываю глупости! – ответила она, и ее узор распустился, как цветок по весне.

— Не надо портить! – настаивал Шут.

— Вот еще, чушь. История очень длинная. Ему нужно узнать финал, чтобы понять, стоит ли вообще слушать.

— Это не так работает, – сказал Шут. – Тут нужна драма. Неизвестность. Сюрприз!

— Сюрпризы – тупость, – заявила она. – Он должен быть проинформирован, является ли продукт хорошим или нет, прежде чем его купить. Хотел бы ты получить такой же сюрприз на рынке? О, нельзя купить конкретную еду. Надо отнести мешок домой, разрезать его, а затем узнать, что купил. Драма. Неизвестность!

Шут бросил на Каладина затравленный взгляд.

— Я связался, – проговорил он, – с чудовищной буквалисткой.

Взмах рукой – и между ними снова возникло светоплетение, демонстрируя собаку на вершине холма, покрытого травой, с виду мертвой, поскольку она не шевелилась. Собака смотрела вверх на дракона, который становился все меньше и меньше по мере того, как улетал прочь.

— Пес, – продолжал Шут, – просидел на вершине холма всю ночь и весь день, не сводя глаз с неба. Размышлял. Мечтал. Наконец он вернулся на ферму, где жил среди себе подобных. У всех фермерских собак была работа, они следили за домашним скотом или охраняли заборы, но ему, как самому маленькому, редко поручали какой-либо труд. Возможно, другой на его месте радовался бы свободе, но для него это было унизительно.