Книга Ритм войны. Том 2, страница 257 – Брендон Сандерсон

— Ну хорошо, – сказал Келек. – Секейр, я полагаю, ты должен изложить процедуру разбирательства?

Бородатый старейшина встал:

— Вы правы, достопочтенный.

— Давай быстрее, – приказал Келек.

Адолин позволил себе слегка насладиться тем, как оскорбленно Секейр воспринял это предписание. Спрен чести, вероятно, собирался произнести речь.

— Как пожелаете, достопочтенный, – проговорил Секейр. – Сегодня мы начинаем суд, как того требует этот человек, Адолин Холин. Наша цель – определить, может ли он нести грехи Отступничества, события, в ходе которого люди убили своих спренов. Поскольку оно имело место, чего никто не оспаривает, мы должны просто доказать, что поступили мудро, когда после него решили держаться подальше от всего человечества.

— Все понятно, – сказал Келек. – Человек, тебя это устраивает?

— Не совсем так, достопочтенный, – сказал Адолин и начал вступительное слово, которое Купаж помогла ему подготовить. – Я не предлагал судить меня за грехи моих предков. Я согласился, чтобы судили меня лично. Я сказал спренам чести, что не несу ответственности за прошлые поступки человечества, и потому утверждаю, что они ведут себя бесчестно, игнорируя мольбы моего народа о помощи.

Келек потер лоб.

— Значит, мы спорим даже по поводу определений? Это не сулит ничего хорошего.

— Спорить не о чем, – возразил Секейр. – Достопочтенный, он говорит, что не желает нести ответственность за грехи своих предков, и мы должны вместо этого доказать, почему нельзя доверять конкретно ему. Но Отступничество – это и есть обоснование того, почему мы не можем доверять всем людям без исключения! Мы выдвинули условия, когда он вошел: на суде великий князь Адолин Холин будет представлять всех своих соплеменников до единого. Он об этом умалчивает, но раз ступил в нашу крепость, значит согласился с таким раскладом.

Келек хмыкнул:

— Логично. Человек, тебе придется предстать перед судом по правилам, которые разъяснил Секейр. Тем не менее я буду иметь в виду твои доводы, когда наконец приступлю к вынесению решения.

— Полагаю, я должен согласиться, – сказал Адолин.

Купаж предупреждала, чтобы он не давил.

— Итак… суд с обличителями, верно? – сказал Келек. – Я должен выслушать представленные доводы, а затем принять решение. Либо спрены чести ведут себя эгоистично, отрицая честь, и я должен приказать им идти на поле боя. А если я решу, что они поступили мудро, что люди не заслуживают доверия, – мы бросим этого человека в тюрьму в качестве примера. Так?

— Да, достопочтенный, – сказал Секейр.

— Отлично. Полагаю, у вас не было недостатка в добровольцах. Кто первый?

— Амуна, – сказал спрен чести. – Приди же и дай показания.

Из первого ряда поднялась женщина-спрен; зрители тихо зашептались. На ней была плиссированная воинская юбка и рубашка из жесткой ткани. Амуна была стройной и гибкой, а двигалась грациозно, как лист на ветру. Адолин узнал ее; это был спрен, которому пришлось отдать Майю в их первый день в Стойкой Прямоте. Время от времени он снова видел Амуну во время своих ежедневных визитов к Майе.

У двух спренов чести, сидевших рядом с ней, была рваная одежда и выцарапанные глаза, как у Майи. На сияющем лице спрена чести царапины выделялись очень отчетливо.

— Вы все меня знаете, – сказала спрен в плиссированной юбке, – поэтому я представлюсь великому князю Адолину. Я – Амуна, и мой долг – заботиться о мертвоглазых в Стойкой Прямоте. Мы к этому относимся очень серьезно.