Книга Ритм войны. Том 2, страница 258 – Брендон Сандерсон

— А как насчет тех, снаружи? – спросил Адолин.

Ему разрешили говорить во время выступления обличителей, хотя Купаж предупредила об осторожности. Если вести себя чересчур дерзко, Верховный судья может приказать заткнуть ему рот. И еще следовало обращаться к аудитории внимательно, чтобы ненароком не предложить зрителям устроить ему допрос.

— Мы… к сожалению, не можем принять всех, – призналась Амуна. – Не рассчитывали на такое количество. Но мы постарались пригласить мертвоглазых спренов чести.

— А их много? – спросил Адолин.

— Всего? Сейчас у нас в крепости около двадцати мертвоглазых спренов чести, хотя во время Отступничества в живых было около двух тысяч моих сородичей. Уцелел только один.

— Сил, – сказал Адолин.

— Древняя дочь впала в кататонию, – сказала Амуна, – и спаслась. Но все остальные спрены чести – все до единого – откликнулись на зов Сияющих во время Ложного Опустошения. Можешь ли ты понять масштабы этой трагедии, великий князь Адолин? Истребление целого вида за один день? Абсолютное изничтожение, совершенное самым близким из друзей? Мы часто сталкиваемся с мертвоглазыми, которые бесцельно бродят по пустошам или стоят на океанском мелководье. Мы приводим их сюда, даем им буресвет, заботимся как можем. Часто мы в силах сделать лишь немногое, прежде чем они будут вызваны в ваш мир, где их трупы используются для продолжения ваших жестоких убийств!

Она повернулась, указывая на двух мертвоглазых на трибунах, – и хотя она стояла лицом к Адолину, ее слова явно предназначались толпе. Толпа, а не Верховный судья, была истинным арбитром.

— По-твоему, мы должны к этому вернуться? – вопросила Амуна. – Ты утверждаешь, что твой народ не тот, каким был когда-то. Но уверен ли ты, что человечество изменилось к лучшему? Я бы сказала, наоборот! Вы грабите, убиваете и сжигаете. Вы не жалеете ни денег, ни усилий, когда вам предоставляется возможность разрушить чужую жизнь. Если древние Сияющие не заслуживали доверия, то как ты смеешь утверждать, что его заслуживаете вы?!

По толпе прокатился одобрительный ропот. Они не разразились издевательскими воплями, как сделали бы люди, – Адолин навидался такого во время дуэлей. Купаж предупредила его: не стоит слишком усердствовать с выступлениями в свою защиту, однако эти спрены, похоже, чего-то от него ждали прямо сейчас.

— Каждый человек предает свои идеалы, – сказал Адолин. – Вы правы. Я не такой благородный, каким хотел бы казаться. Но мой отец – такой. Вы же не станете отрицать, что сам Буреотец пошел на риск и связал себя узами с человеком из современной эпохи?

— Это хороший довод. – Келек подался вперед. – Буреотец – все, что у нас осталось от старого Танаваста. Я и не думал, что он снова найдет себе узокователя.

Амуна повернулась к Адолину:

— Князь Адолин, а ты знаешь, что случится, если Буреотца убьют?

Адолин помолчал, потом покачал головой.

— Мудрый ответ, – сказала Амуна. – Этого никто не знает. Нам повезло, что во время Отступничества не существовало узокователей, хотя вопрос о том, как Сородич узнал, что его связь должна закончиться раньше, остается открытым. Я могу лишь вообразить себе катастрофу, которая ждет нас, когда твой отец убьет своего спрена.

— Он этого не сделает, – сказал Адолин. – Мой отец – не простой человек.