Книга Ритм войны. Том 2, страница 366 – Брендон Сандерсон

Венли поспешила за ним, когда они вошли в коридор.

— Мой клинок?!

— Ты сказала мне, что вскрыла стену ее камеры осколочным клинком. Я удивлялся, почему они разрешили тебе взять его вместо того, чтобы отдать Сплавленному, но теперь все понятно. Твой клинок – живой Сияющий меч, который может открыть Врата. Полагаю, пустосвет позволяет тебе призывать его?

Венли запела в ритме тревоги:

— У меня нет клинка, Рлайн.

— Но…

— Я солгала! Я вытащила ее при помощи своих собственных сил. Тимбре говорит, что до получения клинка мне еще очень далеко!

Преисподняя.

— Мы что-нибудь придумаем, – сказал он. – Прямо сейчас нам нужно поспешить.

Они сияют.

Размышления Эла в первый из Последних Десяти Дней

Черная буря.

Черный ветер.

Черный дождь.

Черноту пронзает свет, словно копье.

Каладин Благословенный Бурей.

Возрожденный.

Сопровождаемый ураганом из тысячи веселых спренов ветра, он разорвал тьму в клочья.

— Вперед! Найдите его!

Казалось, Каладин падал несколько часов, но на самом деле он провел бо́льшую часть этого времени между мгновениями. Прошло лишь несколько секунд, и отец все еще был где-то внизу.

Все еще живой.

Каладин указал рукой вниз, приготовился, и сотни спренов ветра столкнулись с бурей, заставили ее раздвинуться, сотворив открытый путь. Туннель из света, ведущий к одинокой фигуре, кувыркающейся вдалеке.

«Все еще живой!»

Сплетения Каладина соединились друг с другом, и Сил со смехом заметалась вокруг него. Буря свидетельница, он скучал по ее смеху. Вытянув руку, Каладин увидел, как в нее врезался спрен ветра и вспыхнул, очертив его кисть светящейся прозрачной перчаткой.

Дюжина других врезалась в него, радостная, ликующая. Линии света вспыхнули одна за другой, когда спрены трансформировались – перешли в Физическую реальность и выбрали Связь.

Каладин смотрел, как крошечная кувыркающаяся фигурка все приближается. До земли осталось немного. Рассекая бурю, они пролетели мимо башни и еще сотни футов ниже ее основания.

Земля поднялась навстречу.

Почти. Почти! Каладин протянул руку и…

Ты недостойна этого, Навани.

Эти слова эхом отозвались в душе Навани, и на мгновение она забыла о Моаше. Она забыла про башню. Она оказалась где-то в другом месте.

Недостаточно хороша.

Не ученый.

Не творец.

«У тебя нет собственной славы, достижений или способностей. Все, что отличает тебя от остальных, пришло от кого-то другого».

— Это ложь, – прошептала она.

И это на самом деле была ложь.

На самом деле!

Навани прижала руку к колонне.

— Возьми меня своим узокователем. Я достойна этого, Сородич. Я говорю Слова. Жизнь прежде смерти…

«Нет, – очень тихо ответил спрен. – Мы… слишком разные… Из-за тебя спрены утратили свободу».

— Разве бывают напарники лучше, чем те, у которых разные устремления? Сила прежде слабости. Мы можем пойти на компромисс. Разве не в этом суть создания уз? Объединения?!

Моаш пнул тело Рабониэли, и оно отлетело к стене, безвольное, как кукла.

— Мы можем найти решения! – сказала Навани, кровь капала с ее губ. – Вместе.

«Ты… просто хочешь… выжить».

— А ты разве нет?

Голос Сородича стал слишком тихим, чтобы его можно было расслышать. Моаш из коридора обратил взгляд в сторону Навани.

Она закрыла глаза и попыталась спеть. Она попыталась найти тон буресвета, чистый и живой. Но она запнулась. Навани не могла слышать этот тон, не сейчас. Все рушилось, жизнь покидала ее тело…