Книга Первый среди равных. Судьба, страница 106 – Павел Чук

— Могу, но стоит ли?

— Сто́ит, — коротко ответил, в мыслях составляя план письма, что отправлю лично Императорской чете.

Корпеть над письмом пришлось долго. Несколько раз переписывал, как-то не умею я составлять прошения, так что бросил эту затею и просто перечислил, что на мой взгляд необходимо гарнизону для нормального выполнения обязанностей по охране границы. Даже на юге, где находился в качестве полномочного представителя ситуация была если не значительно лучше, так, по крайней мере, при наличии средств было где взять необходимое, а здесь, в этой глуши.

— Уважаемый энц, — вошёл дипломат. Нас разместили в отдельных комнатах, не скажу, что апартаменты, но всё необходимое для скромной жизни имелось в наличии, — я подготовил письма, хотите взглянуть?

— Нет, я вам доверяю, — ответил, скривившись. Не хватало мне ещё лезть в чужие проблемы. Понятно, что дипломат если не присматривает за мной, то поставлен, чтобы я здесь ничего не натворил особо. Видимо энц заметил мою кислую мину и не преминул ответить.

— Благодарю. А вы смотрю тоже письмо пишете.

— Прошение на имя Императорской четы готовлю, чтобы повысили содержание гарнизона, — коротко ответил, так как настроение у меня было при паршивое. Так как понимал, то, что я написал сухим военным языком читать никто не будет, но надеялся, что письмо дойдёт до Линессы Первой и она своим повелением увеличит средства на содержание и перевооружение гарнизона. Как ни как граница, а она должна быть на замке.

— Позволите взглянуть?

— Пожалуйста, — я подвинул дипломату лист. Он, не прочитав наверно и четверти текста, отвёл глаза от бумаги и уставился на меня.

— Эээ, позволите я сам составлю прошение, — мягко спросил дипломат.

— Не откажусь, но то что указано это минимум необходимый для охраны границы на восточном рубеже.

— Я понимаю, — неопределённо покачал головой дипломат. — Почту я собирался отправить завтра, так что до утра я составлю прошение и покажу вам.

— Буду благодарен… — а что ещё ответить? Каждый должен заниматься своими делами, кто-то составлять бумаги, а кто-то, то есть я — дела делать. Так что не дождавшись, когда энц Ни́кос Валериа́нти составит прошение, я на следующий день рано по утру в составе дежурного разъезда выехал на контрольный осмотр границы…

— Ездим в разъезд мы по пятеро. Двое впереди, трое чуть сзади, — рассказывал мне офицер в чине штабс-лейтенанта и, видя, что я ухмыльнулся, офицер пояснил, — сегодня усиленный разъезд.

— Понимаю, — кивнул, натянуто улыбнувшись. Разъезд, в который меня определили состоял из десяти всадников. Одиннадцатым был я. Не захотел штабс-капитан отправлять важного гостя без соответствующей охраны. Я бы взял и своих из взвода сопровождения, но ребятки сильно устали за то время, что ехали сюда. Они-то не прохлаждались, а несли службу. Особых приключений за время путешествия не случилось, но вымотались они изрядно, и я дал им трое суток на отоспаться, привести себя и коней в порядок. — Маршрут меняется или постоянный?

— Маршрут меняется каждые два-три дня, но незначительно. Всего-то на пару вёрст влево или вправо, но обязательные точки, которые необходимо посетить неизменны, — взбодрился штабс-лейтенант. Он оказался по возрасту старше меня. Если судить по выслуге лет, то давно перерос звание и должность, но как узнал, за три года в гарнизон прибыло двое офицеров. И среди них начальник гарнизона. Мне даже не пришлось узнавать, выспрашивать, почему здравомыслящего офицера отправили в такую глушь. Оказалось, до банальности всё просто. Хочешь новое звание — езжай послужи. В этом году энц Ми́нос Мава́рти ожидал повышения в звании, а потом через пару лет будет проситься на новую должность. Что ж, такова жизнь. Нет кого рядом, чтобы попросили за тебя, не оказался в нужном месте в нужное время и приходится выбирать такой вариант продвижения по службе. И не скажу, что вариант плохой. Он-то хорош, вот только для гарнизона, когда начальник меняется каждые три-пять лет такое не всегда идёт на пользу.