Книга Первый среди равных. Судьба, страница 2 – Павел Чук

По плохо укатанной дороге пара лошадей лениво тянула тарантас. В пути мы второй день, а проехали всего-то ничего. Прав был Савелкин, что в дорогу нужен ещё один, если не денщик, то по крайней мере помощник Савелкину, а то он совсем за эти всего лишь несколько суток выбился из сил. Это ему и за конями приходилось ухаживать, и повозкой править, и готовкой заниматься, и обустройством ночлега. Но как знал, скоро прибудем в относительно обжитые места и станет легче. Там и постоялые дворы, и харчевни, где можно и лошадей поменять, и готовкой не заниматься. Но ехали мы всё равно слишком медленно. За эти двое суток мы едва ли проехали полсотни вёрст, а это даже по нынешним меркам очень скромное расстояние. В оправдание можно сказать, что дороги как таковой не было. Я ещё удивлялся, почему так неохотно и главное долго доставляются грузы в гарнизон. Оказывается, дорог в моём понимании здесь нет. А если зарядя́т дожди… Но к счастью они в этих засушливых местах большая редкость.

— Уважаемый энц, потерпите чуток, скоро до первой станции доедем, — на очередной остановке заговорил со мной Савелкин. — Вижу, что измаялись, но деваться некуда. Хорошо хоть не верхом, а в тарантасе.

— Не надо Савелкин. Я всё понимаю. Ты бы сам отдохнул пока стоим.

— Так отдыхать некогда. Надо упряжь, подковы проверить, напоить коней перед дорогой, а я отдохну, не беспокойтесь.

Так и ехали, делая частые остановки, потому что от тряски то одно случалось, то другое. Как ни странно, но навстречу нам только один раз прошёл обоз с провизией в гарнизон.

За это недолгое путешествие я всё проклял. Тарантас на то он и тарантас, что ловит каждый ухаб, каждую неровность. Я как-то на одной из остановок специально заглянул, посмотрел, есть ли у него амортизаторы или что-то в этом роде. Оказалось, что есть, но в чём проблема — небольшие неровности дороги тарантас достаточно хорошо проглатывал, но вот на каменистой или сильно ухабистой дороге, расположенный на длинных продольных рамах кузов так сильно трясло, что ехать в нём было некомфортно. Вдобавок закрытый кузов оставлял меня в одиночестве, погружая в разные мысли. А мысли посещали разные, что хотелось волком выть о бездарно потраченных годах.

— Приехали уважаемый энц.

На четвёртые сутки мы прибыли на первый постоялый двор.

— Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату, — продолжал суетиться Савелкин, а я с большим трудом выбрался из тарантаса. Ноги затекли, мутило. В этот день мы проехали в два раза больше, чем раньше и теперь понял, почему. Савелкин торопился до темна добраться на постоялый двор вот и гнал, делая редкие остановки.

— Хорошо, я пока похожу, ноги разомну, — ответил, а сам не торопясь обошёл тарантас. Вроде ничего не сломалось, но кто ж знает. Перевёл взгляд, осматриваясь. Мы въехали в огороженную деревянным высоким забором пространство. По-другому практически пустую площадку сорок на сорок метров у меня язык не поворачивался назвать. Слева какие-то постройки, откуда явно тянуло конским навозом.

«Конюшня», — понял я. Перевёл взгляд в противоположную сторону. Двухэтажный дом с высоким крыльцом и оттуда бодро выбежал мальчуган, и побежал к тарантасу. Я было испугался, что он сворует чего, но нет, он уверенно стал распрягать наших лошадок.