Книга Первый среди равных. Судьба, страница 53 – Павел Чук

— Что встали⁈

— Повозки впереди, а навстречу всадник скачет слишком быстро. Не объедем.

— Я вам!..

— Не надо, Мукаса, давай немного разомнём ноги, — вышел из экипажа и огляделся. По дороге медленно, очень медленно тянулась вереница повозок, экипажей дворян и просто пешего люда. — лучше сбегай узнай, что это за караван такой, — отдал слуге приказ, а сам подумал. До столицы меньше часа пути. Это пять-восемь километров, если не торопиться. Но что-то начала этого каравана не видно. Не уж-то пост при въезде в столицу так медленно работает. Пост при въезде в столицу принимал пошлину, записывал товар и прочее, но чтоб так много скопилось торговых повозок и экипажей было впервые на моей памяти. Сколько не ездил в столицу, не приходилось стоять в пробке. Через пять-шесть километров дорога расширялась до двух полос в одну сторону и была хорошо укатана и ровная, но чтоб вереница повозок растянулась на столько…

Из раздумий выдернул возглас: «Поберегись! Дорогу!!!». Это всадник кричал, что было мочи. Были слышно, что он уже и голос сорвал, но всё продолжал кричать. «Лучше бы какой свисток ему выдали или звонок, как у велосипеда», — ухмыльнулся своей мысли.

Всадник приблизился, поравнялся с нами и проскакал вперёд, но резко дёрнул поводья лошади и как только мог с силой осадил лошадь, что та встала на дыбы.

— Что ж он так животинку мучает. Разгорячённая, столько скакала, а он её останавливает… — пробурчал один из возничих.

Тем временем всадник развернулся и поскакал к нам, и я узнал в сидевшем в седле того самого офицера-фельдъегеря, что прибыл ко мне в поместье с повелением от Императрицы.

— Энц Валео Мирони, — не слезая с седла, заговорил офицер. И я не ошибся. Это оказался именно тот фельдъегерь, с которым мы так нехорошо расстались. — Императрица два дня назад отбыла в загородную резиденцию и вам необходимо прибыть туда.

— Куда именно? — не подал вида, что удивился. Что-то всё-таки в столице происходит. На бунт не похоже. Войск, идущих пешим маршем в столицу, нам не встречалось. Не исключено, что они другой дорогой добираются, но вряд ли. Тогда бы в столицу никого не впускали, а караван пусть и медленно, но продвигается. Вот только настораживало, что навстречу за эти сутки нам встретился один единственный офицер, который сейчас едва удерживает разгорячённую лошадь, которая крутится на месте, никак не успокаиваясь.

— В зимнюю.

— Это если вернуться назад и повернуть на восток, то три-четыре дня в экипаже, — пробормотал я.

— Вам надо торопиться. Императрица неоднократно спрашивала о вас, интересовалась, когда прибудете, — при этих словах моя бровь непроизвольно поднялась вверх от удивления, но сдержал дальнейшее проявление эмоций.

— Распрягайте дормез, седлайте двоих лошадей, что посвежее, с офицером поскачем верхом, — отдал приказ возничим. Смысла брать одну лошадь не видел. Мой дормез запрягается шестёркой лошадей и надо забирать пару. Как раз одну офицеру, другую себе, а экипаж, пусть и медленнее, но с четвёркой лошадей доедет. Я в этом не сомневался…

Сутки. Нам понадобились сутки беспрерывной гонки наперегонки с ветром, чтобы под вечер следующего дня впереди замаячила зимняя резиденция. Сердце предательски сжалось. Именно здесь я познакомился с Линессой, именно здесь провёл с ней незабываемые часы-дни, пока не отправились в столицу и между нами образовалась пропасть, которую не преодолеть. Она взошла на трон, став Императрицей Линессой Первой, а я так и остался военным, пусть и вырос в чинах, но не по рангу мне претендовать на руку и сердце царственной особы.