Книга Первый среди равных, страница 40 – Павел Чук

Над лагерем разнеслась команда: «Сбор!».

— Взвод! – построил личный состав лейтенант. – Личные вещи оставить здесь, пополнить боезапас и через минуту выступаем. Нам поручено догнать и уничтожить группу, совершившую налёт на лагерь. Она малочисленная, так что справимся. Двигаться по парам из вида друг друга не терять. Надо их догнать, чтобы не раскрыли нашего расположения основным силам.

«Странно, – возмущался, идя во второй паре за проводником, – никакой тактики! Может, противник уже отослал гонца с указанием нашего местоположения, может это отвлекающий манёвр, чтобы разбить единое подразделение и потом заманить на засаду и малыми группами уничтожить».

Особенности ведения здешней войны мне стали понятны ещё из пройденного курса обучения, но не думал, что информация, полученная из открытых источников, настолько соответствует реалиям военного дела. Рассказы былых вояк об участии в сражениях, когда противники выстраиваются в две-три шеренги друг напротив друга и палят, выстреливая полный боезапас, а только потом сходятся в рукопашной, напоминали сцены из просмотренного очень давно фильма «Война и Мир». Но во времена девятнадцатого века моего столетия на вооружении стояли пушки, а тут, ну, есть громоздкие такие сооружения, которые использовали в основном на стационарных оборонительных пунктах. Но ни о какой передвижной артиллерии и намёка не было, не говоря о фортификационных сооружениях, окопах и прочих земляных укреплениях. Надо отдать должное, что и сами мушкеты представляли собой, мягко сказать, уровень даже не девятнадцатого века, а скорее семнадцатого, самого начала массового распространения огнестрельного оружия. Убойная дальность шагов сто — сто пятьдесят, а прицельно вести огонь удавалось только на дальности до пятидесяти шагов. Расчёт строился на массированный огонь, а не на меткость. Хоть и в гвардии, куда волей судьбы и благодаря поручительству попал, делался упор на огневую подготовку, но всё же основное в этом мире была штыковая атака и рукопашная схватка.

— Валео, слышишь? – тихо произнёс шедший в паре Юнц.

Я остановился, прислушиваясь. Всё-таки я не лесной житель: и хожу громче других, и не разбираюсь в травах, не примечаю такие важные для местных особенности, что если бы существовала местная контрразведка, то меня сразу бы взяли на карандаш.

— Слева ветка хрустнула и шум, вроде, завозился кто, – не дожидаясь ответа, так же тихо произнёс Юнц.

Внимание на этого молодого парнишку я обратил сразу. И не из-за того, что он шабутной, вечно неунывающий, встречающий любое испытание или сложную ситуацию с весёлым пренебрежением, а что на удивление оказался непритворно справедливым человеком.

В один из первых дней нашего пребывания в гвардии его отправили в совместный наряд с солдатами гарнизона. Вернулся он с синяком. На вопросы лейб-сержанта и остальных гвардейцев он отвечал уклончиво. Только через пару дней выяснилось, что во время выполнения хозяйственных работ он заступился за одного из такого же новобранца, как и он. За что и получил синяк под глазом.

— Сами проверим? – не унимался Юнц.

Огляделся: наша пара чуть отстала, и бежать, звать кого в помощь, резона нет. Странно всё-таки. Команда же была не терять друг друга из виду. Помню, было такое во время КМБ упражнение: на пересечённой местности подразделение выстраивалась в шеренгу, и шли, делая вид, что прочёсываем местность. А командир кому-то из солдат приказывал отстать и спрятаться. Так только после пятого раза нам удалось пройти шеренгой никого не потеряв. «Внимательно смотрите по сторонам!», – говорил взводный после каждого неудачного выполнения упражнения. А тут, вот мы чуть отстали, потеряв визуальный контакт, а нас так никто и не кинулся искать. Может именно на нашем направлении засел противник, а подать сигнал тревоги или как-то дать знать о непредвиденной ситуации, у нас возможности не было.