Книга Первый среди равных, страница 50 – Павел Чук

— Ваше Величество, вы упали в обморок, – говорил верный слуга, – вас перенесли в ваши покои и вызвали лекарей.

— Что со мной? Холодно, растопите печь, – в полубреду говорил Странис Первый.

— Лихорадка, коллеги. Без сомнения это лихорадка.

— Что предлагаете? Отвар цветков испуми или порошок мресса?

В спальне Императора собрался консилиум врачей. Каждый из придворных лекарей подходил к мечущемуся в бреду Императору, пытался задавать вопросы, ощупывал пульс, трогал лоб и с важным видом уступал место следующему.

— Что ж. Могу с уверенностью заявить, что это инвирская лихорадка, – к группе врачей подошёл очередной светила медицины.

— Извольте, сударь, при инвирской лихорадке проявляется кровотечение носом. Это лихорадка Юртиса. Если вы знакомы с его трудами, то…

За дверями послышался шум и разговор смолк.

— Кто там? Никого посторонних, в том числе родственников не пускать! Мы пока не определили, что это за болезнь! – возмутился старший лекарь Императора. Он, в силу своих обязанностей, обладал большой властью, но был очень стар. Имея немалый практический опыт, с детства наблюдал будущего Императора и был в курсе, считай всего, что происходит во дворце.

Шум за дверью прекратился.

— Коллеги, предлагаю сначала снизить температуру. Смотрите, Император дрожит от холода, хотя укрыт пятью одеялами и в комнате жара, что дышать трудно. Так что настойка из стебля вернеги с обильным питьём. Бульон…

— Позвольте не согласиться, какой бульон? Ему надо выпустить дурную кровь. Вены вздулись от чрезмерного её количества…

Спор продолжался и никто не заметил, что из помещения вышел один из приглашённых лекарей.

Незапоминающееся лицо, средней длины волосы, средний по величине нос, средние по размеру уши. Никаких излишеств в одежде, всё тёмное, невзрачное. Вполне такой средний человек, на которого взглянешь и не запомнишь. Он шёл по длинному коридору в противоположное крыло дворца. Его раздражало, что на пути постоянно встречались или слуги, или придворные. И каждый пытался задать один и тот же вопрос о здоровье Императора.

Ингар Симиони, а именно он шёл по коридору, на вопросы или презрительно отворачивался, или делал задумчивый вид и проходил мимо, притворяясь, что не расслышал.

— Ингар! – он узнал властный и одновременно ядовито-льстивый голос.

— Слушаю, эну Доанна.

— Ты говорил, что у меня есть ещё полгода!

— Тише! Не кричите. Договорённость в силе. У вас есть примерно полгода на то, что вы задумали и в этом я своё слово сдержу — Император будет жить.

— Но ты не знаешь местных законов. В случае невозможности Императора исполнять свои полномочия — назначается Совет из пяти человек…

— Разве плохо? Введите туда своих людей и как раз они изменят порядок престолонаследования. Других кандидатов, как понимаю, нет?!

— Хитёр! – тихо пробормотала эну Доанна.

— И не забудьте передать мне причитающуюся плату за этот месяц. Поиздержался сильно. Снадобья дороги, знаете ли. И позвольте откланяться, дела…

Ингар вышел из дворца, дождался кареты, уселся и только потом расслабился. Его личное эго ликовало! «Удалось! Получилось!» – кричал внутренний голос. Нищета, непризнание, а местами и угрозы теперь точно останутся в прошлом.

Симиони — незаконнорожденный сын мелкого мещанина. Отец, чтобы не навлекать лишний раз внимание влиятельных особ, всё-таки рождение детей без официального оформления брака, без благословления родителей, не принималось обществом. По совершеннолетию, отправил своего отпрыска за границу, обучаться наукам. За обучение платил исправно, но юноша рос бунтарём. Учение точным наукам давалось ему тяжело и он, вместо того, чтобы проводить время в университете постигая науку инженери́и, в тайне от отца погрузился в изучение медицины, что было престижней, но одновременно и дороже. Денег едва хватало на оплату обучения, и он в юности познал все тяготы нищеты. Ночевал в лаборатории при университете, питался через день, мыл полы, убирал. Воровал, продавал дорогие ингредиенты, составлял снадобья, выдавая их за панацею от всех болезней пока не подвернулось интересное предложение — составить медленно действующий яд. Только на третий год ему удалось создать то, что попросил заказчик: без цвета, запаха, без внешних признаков применения, медленно действующий яд. Хватало одного, максимум двух доз препарата и приговорённый к смерти медленно умирал, по внешним признакам страдая в лихорадке, изредка приходя в сознание.