Книга Первый среди равных. Через смерть, страница 35 – Павел Чук

— У меня не будет другого выбора. Хоть нас и видели вместе, но оставлять тебя в живых у меня нет оснований. Ты занимаешь высокий чин, много знаешь. И тогда моя смерть будет ненапрасной, – в этом я не врал.

Время шло, а выхода из патовой ситуации не было. Много вопросов можно задать занимающему высокий пост врагу, но если он ответит, то мне точно не выбраться из города. Слово словом, но присяга дело такое. После его ответов его самого повесят. И я не стал искушать судьбу. Главное, что хотел узнать — узнал. Просто не повезло тем, кто ушёл в тыл. Надеюсь, хоть кто-то выжил и добрался до линии фронта.

В дверь постучали.

— Ехонс! Тебя полковник к себе требует!!! Немедленно!

— Напомни ему, что у меня праздник! Он лично дал мне два дня отпуска! – огрызнулся лейб-лейтенант.

— Он в курсе, но пришла сводка из штаба! И требуется твоё мнение. Заметь! Я слишком мягко передаю его слова, а что было в действительности, лучше тебе не знать.

В дверь вновь постучали, но теперь настойчивее.

— Открой, – тихо произнёс Ехонс.

А ведь верно. Это идеальный случай разойтись не вызывая подозрений. Главное, чтобы не передумал отказаться от своего слова офицер. Я подобрался, удобнее перехватил бутылку и пошёл к двери, открыл.

— Ну и вонища тут?! – внутрь вошёл офицер, – я-то думал, ты тут с девушкой уединился, а ты тут пить изволишь и с кем?!

— Не задавай лишних вопросов, – вставая с пола, произнёс Ехонс и, обращаясь ко мне, добавил на канторийском наречии, – у тебя два часа. Моё слово!

— Что ты с ним разговариваешь? Давай быстрее. Тебе ещё себя в порядок привести надо. Не в таком же виде перед полковником предстанешь.

Стоя у окна, пару минут ждал, не вернутся ли обратно с подмогой офицеры. Но нет. Во дворе увидел, как Ехонс оседлал коня и вместе с провожатым удалился.

Значит, сдержал своё слово лейб-лейтенант и сразу меня брать не станут. Времени убраться из города недостаточно. Примерно час до выезда, там выставлен пост. Хорошо, если не вызову подозрений и выйду, но на это рассчитывать не приходится. Выходящий одинокий путник привлекает много внимания. Остаётся только прибиться к какому каравану, но, сколько их выходит из города? Один, может два и то, стараются выйти поутру, чтобы к вечеру добраться до населённого пункта, а сейчас уже полдень.

«Ладно. Здесь больше оставаться нельзя. Надо уходить. Хоть куда-нибудь, а то время-то идёт».

Спустился вниз. Вежливо попрощался с хозяином и служкой постоялого двора, одновременно обращая внимание на реакцию расположившихся в зале сенарцев. Они продолжали сидеть за столами, мерно разговаривая. На меня изредка бросали взгляд, но излишнего внимания или настороженности в их действиях не заметил.

— Рано уходите, ваш старший оплатил комнату на три дня. Подождите, я вам сдачу верну, – узнав, что покидаю постоялый двор, разразился тирадой хозяин.

— Не сто́ит, – хотел отказаться от денег, но вспомнил, что у меня в кармане ни тария, а они могут понадобиться, даже для того, чтобы оплатить молчание за присоединение к какому-нибудь каравану.

— Как же, за этот месяц вы первые постояльцы! Так нельзя. А-то потом совсем худо будет. Подождите секунду, – и, не дожидаясь моего ответа, хозяин удалился. Хотя, зачем? Закралась крамольная мысль. Деньги у него, скорее всего, при себе. Осмотрел зал, прислушался, а когда прошло чуть больше минуты с ухода хозяина, пошёл в сторону двери. На меня бросали косые взгляды, но никто не вставал с места, не преграждал дорогу. Оставалось буквально несколько шагов до заветной двери, как меня догнал хозяин: