Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 112 – Павел Чук

Резко остановился, заметив схожесть внутренней планировки дворца зимней резиденции и особняка. Он напоминал всего лишь одно крыло дворца, но с завершённым архитектурным замыслом. Здраво рассудил, если строили по чертежам резиденции, то должны быть аналогичные потайные ходы и комнаты.

Дальше шёл, присматриваясь, ища знакомые якобы тупиковые повороты и вскоре нашёл. Остановился возле фальшстены. Поискал рукой механизм привода открытия двери, и стена очень тихо отъехала назад.

Заходя внутрь потайного хода, удивился своей наглости. Пришёл в чужой дом, без разрешения проник и теперь использую ходы, которыми местные наверно лет двадцать не пользовались. Всюду паутина, грязь и полумрак, едва различал, что вокруг. Пару раз чихнул, надышавшись пыли, но меня никто не услышал. По стеночке, по стеночке пошёл по направлению к главному залу, но потом сообразил, что если энц дома, то что ему делать в главных апартаментах. Сменил маршрут, благо потайные ходы оказались возведены по одному и тому же принципу, и направился прямиком в малый зал приёмов или как его официально именовали — кабинет. Проходя мимо одного из поворотов, принюхался. Пахло едой.

«Там кухня», — сделал вывод и пошёл дальше. Возле потайной двери остановился. Отряхнулся, прислушался — тишина.

«Ладно, хватит играть в партизан, надо выходить», — подумал и нажал на рычажок. Дверь поддалась, и я очутился в гардеробе. Отодвинул одежду, открыл створки шкафа, вышел. Ожидал увидеть недоумённое лицо кого из обитателей, но зал приёмов оказался пуст. Накрытый стол изобиловал яствами.

— Вот значит чем был занят энц, — произнёс, наливая себе вина. Из коридора доносился шум, кто-то разговаривал на повышенных тонах. Уселся в приставное кресло. Занимать место хозяина не стал.

Через пару минут дверь распахнулась и в кабинет вошли двое: грузный мужчина лет пятидесяти и девушка лет тридцати. Не видя меня, они продолжали разговаривать:

— Папа и я видела офицера. Дворецкий тебя не обманывает. Я перед обедом гуляла в саду, а он прошёл к дому, пешком.

— И где он? — спросил грузный мужчина, — сторож говорит, через ворота никто не выходил.

— Здесь. Извините за вторжение, но оставлять потомственного дворянина на улице — плохой тон, — встал из кресла. Девушка вскрикнула, а энц Мукакис, сомнений, что это именно он у меня не было, схватился за сердце. — Не волнуйтесь, я не вор. А прибыл к вам, энц по государственному делу.

На шум вбежали слуги. Долго же они соображали. За это время можно много дел натворить.

— К-как вы сюда попали??? — с трудом вымолвил энц, усаживаясь в кресло, — всё, идите отсюда, идите, — отмахиваясь от слуг добавил энц.

— Как попал, об этом знает только Императрица, — глубокомысленно произнёс, обратно усаживаясь в кресло. На подлокотнике стоял наполненный бокал с вином, сделал небольшой глоток, наслаждаясь немой сценой, похлеще чем в постановке «Ревизор» Московского театра Сатиры. Мне не удалось посмотреть её в живую, в театре, но просмотренная по телевизору телеверсия, с игрой Папанова и Миронова, меня впечатлила.

— Имп-ператр-рица⁈ Она т-тоже здесь? — дрожащим голосом произнёс энц.

Девушка не удержалась и упала в обморок. Хорошо, что слуги не удалились, помогли бедняжке, привели в чувство. Наблюдая за этим цирком, спокойно, по маленькому глотку пил вино. Оно оказалось довольно недурственным. Тем более, в гарнизоне раздобыть приличное спиртное было проблематично, вот и наслаждался.