Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 59 – Павел Чук

Зашёл пригнувшись в хижину и оторопел. В углу, прижимая к себе детей сидела девушка лет двенадцати, а впереди, закрывая своим телом стоял парень примерно такого же возраста. Он сжимал кулаки, но никаких действий не предпринимал.

— Где взрослые? — уточнил конкретно ни к кому не обращаясь.

— Так парень и девушка, — пояснил один из сопровождавших.

Теперь до меня дошло, что эти двое и есть «взрослые». В деревнях все рано взрослеют. Как только может помогать по хозяйству, так всё — детство закончилось.

— Понятно, не пугайте их. Уберите мушкеты, — и обращаясь к парню, продолжил, — мы свои, солдаты из Ухтюрска, где можем поговорить?

Парнишка продолжал стоять, но, когда направленные на него мушкеты опустили, он расслабился. Обернулся, что-то сказал девушке и направился ко мне.

— Вена́с сын Го́ниса, — поднял руку в приветствии парнишка. У здешних не существовало обычая пожимать друг другу руку, они просто поднимали её над головой, представляясь. Как понял, такой обычай сложился из-за местных особенностей. Слишком большие расстояния и не всегда есть необходимость сближаться, даже когда встречаешься с кем на пути. Вроде путник и близко, но степь обманчива. Может до него и километр, может и два, а может и вовсе час пути. Вот и устоялся свой ритуал приветствия: поднимать руку и называть себя. Тем самым давая понять, что мирный путник.

— Валео Мирони — командир, — ответил на приветствие, опустив своё звание и должность, благоразумно рассудив, что парнишка не понимает в воинской иерархии. Только уточнил, что среди всех солдат я — старший.

— С чем пришли? — местный говор южан отличался быстротой произношения фраз. Некоторые согласные они произносили несколько иначе, более мягко и очень часто глотали окончания. Но после непродолжительного общения особенности разговорной речи понимались без труда.

— Для вашей защиты.

— Я вас не звал. Я сам могу защитить, — разговор с парнишкой заходил в тупик. Он говорил уверенно, что удивляло. Постарался сменить тему.

— Где твой отец? Увёл пастись стада?

— Нет.

— А мать? Она со всеми вместе пошла собирать надер?

— Нет.

— Почему ты один здесь, и кто эти дети? — не выдержал и спросил напрямую. Игра в непонятки мне изрядно надоела.

— Это моё селение. Я здесь старший и я не один.

— О, как! — воскликнул, не скрывая удивления. Что он сейчас здесь старший из местных — понятно, но что это его селение меня очень сильно удивило.

— Господин офицер, — вошёл один из солдат, — там…

— Говори, что там? Моркены нападают? — встрепенулся, а парнишка при этих словах отскочил назад к стене, где продолжали сидеть, жавшись к девушке дети.

— Там за самой большой хижиной свежие могилы. Дня три, может четыре всего прошло, как схоронили.

— Понятно, выставить караул. Остальным отдыхать, — отдал приказ, а сам приблизился к парнишке. — Моркены давно были?

— Шесть ночей назад.

— Всех убили? — задал вопрос, так как не понимал. Обычно всех моркены не убивают, ведь если убьют, то в следующий раз им поживиться не удастся. Вот и образовался некий паритет. И волки сыты, и овцы целы, но конкретно эта ситуация мне была непонятна. В селе всего двенадцать хижин. Значит не меньше двенадцати семей, а это без малого полусотня человек, как минимум. И куда остальные могли деться, если парнишка лет двенадцати-тринадцати остался старшим.