Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 87 – Павел Чук

— А всадники?

— Всадники их и сгоняют.

— Может другое село отбилось и ударили в спину? — задал вопрос другой солдат.

— Вряд ли. Их слишком мало. Вот только неизвестно, что с третьим селом. Они далеко, но если и подали сигнал, что атакованы, то мы этого не увидим, только наши соседи, а с ними связи нет.

— Командир, надо посмотреть, разреши, — произнёс штабс-капитан.

Я взглянул на с трудом стоявшего на ногах офицера, оглядел солдат. Выходило, что один я более-менее сохранил силы. Раны имелись у всех. У кого-то по нескольку, но у меня они лёгкие и я нормально стоял на ногах, хотя и плечо побаливало. Левой рукой было трудно работать, но это ж левая, а я правша.

— Посмотрим. Капитан, остаёшься за старшего. Держать оборону, никого не впускать! И смотрите за пленными, чтоб не сбежали, — офицер хотел возразить, но реальность бросалась в глаза. Приказывать солдатам, что едва стоят на ногах или ему, продолжавшему опираться о стену, выглядело безумием. Ни он, ни солдаты и шагу не пройдут.

Существовал риск, что меня возьмут в плен и тогда участь остальных будет предрешена, но и оставаться в неведении неправильно. Если противник по какой-то причине отходит из села, надо попробовать и нам выбраться или перепрятаться, но для этого необходимо узнать, что происходит.

Осмотревшись, осторожно шагнул из хижины. Вроде никого. Прислушался. Шум и гвалт доносился откуда-то справа. Благоразумно рассудив, пошёл в обратную сторону. Не хватало ещё нарваться на противника. Хотел осмотреться, найти хижину или какое укрытие и перепрятаться там, чтобы если вновь начнётся штурм нашего укрытия, нас там не было. Мысли бежать или как покинуть село не приходило совсем. Открытое пространство не позволит незаметно покинуть село, а от погони, пешком далеко не уйдёшь. Даже на лошади, если повезёт оторвёшься на сотню метров, но тебя всё равно догонят. Да и где взять столько лошадей. И я сомневался, что солдаты сумеют с ними управиться. Так что я искал новое место где укрыться, попутно надеясь отыскать кого ещё из выживших солдат.

Соседняя хижина выглядела более-менее целой, и я заглянул в неё. В нос ударил резкий слащавый запах крови. Переборов себя, шагнул внутрь и меня чуть не вырвало. Разорванные на куски тела. Конечности валялись отдельно от тел. Опалённая, разорванная форма. Едва узнал в лежавшем обезглавленном теле штабс-лейтенанта Мантеро Вулкиса. Его тело изранено, ноги не было, но каким-то чутьём понял, что голову ему отсекли ещё живому. Сглотнул подкатившийся ком.

— Ну… глядь, вы у меня запомните день, когда пришли сюда, — процедил сквозь зубы и шатаясь направился к выходу. Голова кружилась, желудок сокращался, пытаясь исторгнуть наружу то, что там находилось. Вышел и сделал глубокий глоток воздуха. Сплюнул тягучую слюну. В носу першило от едкого запаха палёного мяса. Прислонился к полуразрушенной стене хижины, глубоко задышал, закрыл глаза, а из них потекли скупые слёзы. Когда немного пришёл в чувство, осмотрелся и вовремя. Всадник с пикой на перевес нёсся в мою сторону. Видимо он искал кого ещё из своих направить на противоположную сторону села, но тут подвернулся я.

В руках обнажённый верный палаш. Конечно, против конного им орудовать несподручно — тяжёл и коротковат, но поднырнув, пропустил над головой остриё пики и с разворотом, что было сил ударил по задней ноге лошади. Бедная взбрыкнула и, сделав несколько шагов, повалилась наземь. Всадник оказался опытным и вместо того, чтобы быть погребённым под кобылой, ловко перекатился по земле, вскочил и вытащил из ножен кривую саблю.