Книга Павший, страница 99 – Анна Щучкина

— Да, – тихо ответил принц. – Понимаю.

Чувства, которые уже были у него ко мне, теперь обрели новое измерение. Я ощущала его как родственную душу, как кого-то, кто искал во мне… мать? Наставницу? Я не могла точно определить, но связь между нами стала очевидной.

Как и то, что я могла в любой момент подчинить себе волю принца.

Винсент произнес что-то одними губами, без звука. Но я поняла его. Не словами, а чувствами, образами, которые возникали в моем сознании. Мы общались на уровне глубже слов.

И все же я ощущала необходимость поговорить начистоту.

— Винсент, послушай… – Он нашел в себе смелость посмотреть мне в глаза. – Я не собираюсь пользоваться этой силой. Напротив, я хочу отказаться от нее. Но…

— Твой брат, – жестко произнес Винсент, и я могла прочесть его мысли по лицу, без всякой магии.

Никто не мог ручаться за намерения Александра. Даже я не имела понятия, насколько он опасен для того, кем способен управлять напрямую.

И принц Винсент, будущий император Таррвании, воспринимал эту зависимость вполне однозначно. Как угрозу – своей жизни, своей свободе, своей потенциальной власти.

А такие угрозы должны быть устранены.

Услышав позади себя незнакомый голос, я вздрогнула и обернулась.

— Госпожа, господин, – произнес слуга, почтительно склонив голову. В руках он держал большую коробку. – Император просит вас, принцесса Аниса, надеть это сегодня к вечеру.

Положив коробку к моим ногам, слуга удалился. Затем Винсент сказал:

— Не буду тебе мешать.

И покинул шатер. Покинул меня.

Но я уже знала, что не брошу Винсента. Пусть мне предстоит сыграть с императором в его любимую игру, я сыграю – и выиграю. Исполню задуманное.

Чего бы это ни стоило.

Шатт ликариласов

За четыре дня до событий в лагере императора

946 год правления Астраэля Фуркаго

Третий день подряд мы хоронили мертвых. Третий день разбирали обломки, оставшиеся на память живым. Запах гари въелся в одежду, в кожу, в волосы. Казалось, мне никогда не избавиться от него.

Я провел рукой по лицу, стирая пот и копоть. Солнце безжалостно жгло спину, а внутри меня горело нечто иное – страх за будущее, за Асиру. За всех нас. Прислонившись к обугленному стволу дерева, я наблюдал за тем, как она – моя жена, моя луна – командует группой молодых ликариласов, распределяя остатки провизии. Белоснежные волосы, заплетенные в тугую косу, мерцали в лучах заходящего солнца, а изящные руки, испачканные в саже, двигались с поразительной уверенностью.

Богиня двух лун, как же я люблю эту женщину.

И как же боюсь ее потерять.

После заката должен был собраться совет. Предстояло решить, куда двигаться дальше, где искать убежище для оставшихся в живых. Ответ казался очевидным – но только для меня. Не для прочих. Уж точно не для Асиры.

По спине пробежал холодок. Солнце село. Охрипший Кайден позвал:

— Пора.

Я кивнул и оттолкнулся от дерева. Каждый шаг отдавался болью в левом боку, где имперский клинок оставил глубокую рану. Она заживала, но слишком медленно. Гораздо медленнее, чем обычно у ликариласов. Отравленное лезвие? Или просто усталость и возраст брали свое?