Книга Дикая кровь, страница 163 – А. Дж. Врана

Ее внимание снова переключилось на папку.

— Посттравматическое стрессовое расстройство, синдром дефицита внимания и гиперактивности, расстройство поведения, ярко выраженная склонность к несоблюдению предписаний на протяжении шести лет, начиная с десятилетнего возраста, и затем… ничего. – Она захлопнула папку. – Ты исчез, как призрак, в нежном возрасте шестнадцати лет.

С тех пор прошло пятнадцать лет. По закону он был мертв и не собирался этого менять.

— Я потерял все, что привязывало меня к тому месту.

Констатация факта. Это было легко сказать, когда он не мог набраться смелости произнести основную часть вслух.

— Все, – повторила доктор Крунич. – Твои родители. Затем – опекун. Тебя бы исключили из школы – а возможно, и лишили свободы – за избиение одноклассника до полусмерти, что, как я полагаю, и послужило причиной бегства из штата.

— Он был придурком, – сказал Кай с беспечной улыбкой, – а Элис только что умерла. Мое заявление о признании дееспособности было отклонено. – Это нападение также спровоцировало его первое превращение после смерти родителей. Он еще не научился контролировать эти порывы – не знал, почему это случилось и как он должен функционировать в этом мире. Последнее, что ему было нужно, – это отсидка в колонии для несовершеннолетних. – Во мне не было ничего, кроме ярости.

Крунич кивнула – подтверждение, холодное понимание.

— С тобой плохо обращались. Решение сбежать было совершенно рациональным.

Так ли это? Он всегда думал, что это трусость, животный инстинкт выживания. Возможно, он ошибался. Если бы он остался и взял на себя ответственность, перед кем ему было отчитываться? Он никому ничего не был должен. Элис была мертва, и он не испытывал угрызений совести из-за того, что причинил вред своему однокласснику – заносчивому трастфондовому парню, который мучил Кая со средней школы. Теперь к нему боялись лезть, но тогда Кая травили. Запугивали. Он был легкой добычей: сирота, бедняк, психически больной и отстающий в учебе.

— Должно быть, для тебя это новость, – сказала Крунич, когда он замолчал. – То, что ты был жертвой.

Как же Кай ненавидел это слово – за тот вес, который оно придавало. С ним поступали несправедливо и заставили поверить, что он неправ. Теперь он это понял. Бегство не было эгоистичным поступком. Оно его спасло. Если бы он сдался карательной системе правосудия, то стал бы еще хуже – более жестоким, более антисоциальным, более бесправным. И что бы это дало? Пара бездушных яппи почувствовала себя лучше из-за подправленного лица их сына? Было ли это справедливостью? Доказать ребенку, который потерял все, что он на самом деле кусок дерьма, который никогда не изменится?

К черту это. Они не заслужили его боли.

— Как я уже сказал, никто ни черта не заслуживает. Вы получаете то, что получаете. – Собственный голос показался ему чужим. Дрожащим.

Доктор Крунич кивнула:

— Я понимаю. Если ты веришь, что люди получают по заслугам, то что это говорит о тебе? Не слишком лестная картина, не так ли?

— Это все моралистический бред, – сказал Кай. – Люди выдумывают всякую чушь, чтобы почувствовать, что в мире есть какой-то смысл. Его нет.

— Да, жизнь довольно бессмысленна. Тебя, например, слишком рано лишили безопасности, – заметила она. – Все в твоей жизни было неустойчивым. Ты понял, что не можешь полагаться на других, поэтому воспитывал в себе независимость и самостоятельность. – Женщина склонила голову набок. – Звучит хорошо, не так ли?