Книга Дикая кровь, страница 168 – А. Дж. Врана

Кай застонал и потер лоб тыльной стороной ладони.

— Ты воплотила доппельгангера исключительно силой своего собственного страдания. Превосходно. – Он понятия не имел, как это возможно – как некоторые люди придают форму невысказанному, в то время как другие в нем тонут.

— Это была случайность. – Голос девочки был тихим и робким. – Я и не подозревала, что это сработало.

Алина была похожа на Сновидицу – человека с талантами, для которых применение не находилось. Сколько еще таких людей было? Сколько людей имели доступ к вещам, которых не должно было быть на самом деле?

— Ты сказал, что пришел не для того, чтобы убить меня…

Кай подтвердил это в третий раз.

— Может, тебе стоит.

Его взгляд пронзил ее насквозь – в нем были колючки и упрек.

— Тебе что, не нужно делать домашнее задание? Встретиться с очередным неуклюжим подростком, с которым можно пофлиртовать? Найти алкоголь, который можно пронести контрабандой?

— Я серьезно, – прошипела она. – Я не хотела ее вызывать. И, черт возьми, я точно не думала, что ей придется принять мою судьбу, если она меня поймает. Я бы никому такого не пожелала, даже двойнику.

— Тебе стоит где-нибудь перекантоваться, например у своего парня. – Кай не хотел попадать в зыбучие пески эмоций Алины. Важно было то, что она не станет болтать. Она была предана не Петру, а своей собственной боли.

— Мы поссорились.

Так вот что она выясняла по телефону.

— Тогда помири́тесь, – приказал он. – Твой придурок-папаша только все усложнит, двойнику или нет. Доверься мне. Ты же не хочешь быть здесь, когда начнется заваруха, а так оно и будет.

Девушка пристально посмотрела на Донована, что-то подсчитывая в уме. Когда ее расчеты застопорились, Кай сделал себя переменной, которая склонила ее колеблющуюся чашу весов.

— Ты спросила меня, не Смерть ли я. – Его тень заслонила маленькую расселину, и зловещее предчувствие заполнило пространство между ними. Он был потомком Сендоа – стигийского волка, о котором во все времена ходили легенды, бога разрушения в облике смертного. Смерть была результатом, завершением. А черный волк никогда не был концом. Он был уничтожением.

— Я не Смерть, – сказал Кай. – Я чертово стихийное бедствие, которое орудует ей.

Когда Кай добрался до юго-восточного угла поместья, его встретила пара дубовых дверей. Ручки из старинной латуни ждали, когда их повернут, чтобы открыть замок и дать дорогу встрече с судьбой. Внезапно Кай перестал чувствовать себя катастрофой. Был ли он эгоистом? Ставил ли свои прихоти выше других? Он пришел сюда без чьего-либо давления, утверждая, что это самый быстрый и понятный путь к решению, который он проложит сам.

Сверхнезависимость. Это неприятное слово Крунич использовала для описания его механизма выживания.

Его мучили угрызения совести не из-за убийства. Это было убийство без разрешения Мии. Он годами притворялся, что ее мнение для него важнее всего, что он делал то, что должен. Почему он вел себя так, будто она бы его остановила? Если он считал свои действия оправданными, то почему не поделился с ней своим планом?

Кай с болью осознал, что не знает, какие из его действий были оправданными, а какие – бессмысленными. Он препятствовал Мии не для того, чтобы защитить ее, а чтобы защитить себя.