Книга Дикая кровь, страница 203 – А. Дж. Врана

— Наверное, ты права, – согласилась Мия. Петр относился к ней скорее как к семейной реликвии, чем как к человеку. – Он не похож на того, кто способен о ком-то заботиться.

— Дело в том, что моя жизнь бессмысленна. – Губы Алины искривились, и она всплеснула руками, как будто хотела избавиться от уныния. – У меня нет друзей, потому что мне почти не разрешают выходить на улицу. У меня был парень, но он просто бросил меня, потому что ему надоело прятаться. Каждое мое движение контролирует Петр. – Ее голос дрогнул, когда она произнесла имя своего отца, но девочка быстро овладела собой. – Моя жизнь полна страданий. Если мне суждено умереть, то, по крайней мере, позволь мне помочь кому-нибудь, пока я здесь. Вся моя жизнь прошла в этой золотой клетке.

— Но тебе нет смысла идти со мной. – Мия проигнорировала настойчивое постукивание лапы Гаврана по ее плечу. – Ты могла бы помочь, сказав мне, где твой отец, и как только все закончится, ты сможешь начать поиски смысла. Жить по-своему.

Алина расправила плечи, выпрямив спину.

— Я не скажу тебе, пока ты не согласишься взять меня с собой.

— Это просто упрямство, Алина…

Тебе нужны обе половинки, чтобы увидеть целое.

В глазах подростка вспыхнула ярость.

— Я никогда не просила тебя о помощи. Кто ты такая, чтобы решать мою судьбу? Что бы ты ни сделала – как это мне поможет? Я что, должна сидеть здесь и гнить в этом особняке, пока ты не разрешишь мне уйти? Позволь мне взять свою жизнь в собственные руки!

Есть способ, но его невозможно увидеть, когда детали разрознены. Ты должна свести их вместе.

Слова Гаврана эхом отдавались в голове Мии. Теперь она поняла: Алина и Кэлан были двумя половинками единого целого. Он хотел, чтобы Мия свела их вместе – сделала именно то, чего они так старались избежать.

Мия резко вздохнула. Она прекрасно знала, что значит быть бессильной, когда другие диктуют тебе, как поступать. Если она запретит Алине вмешиваться, то чем Мия отличается от ее отца? Возможно, это было гораздо меньшее зло, но тем не менее того же рода. Алина воспринимала Мию как еще одного диктатора, который считает, что знает, как лучше. То, чего Мия хотела – сделать Алину счастливой, – не имело значения.

У Мии не было желания быть таким человеком.

— Хорошо. – Мия кивнула, медленно сглотнув, и Гавран угомонился. – Ты можешь пойти со мной. Но ты должна знать, что я не друг твоему отцу. Я иду туда как его враг. Я просто… – Она заколебалась, вглядываясь в глаза подростка. – Я не хочу, чтобы тебе было больно.

На губах девушки появилась грустная улыбка.

— Мой отец и так причинил мне много боли.

Эти слова словно изогнутый клинок вонзились в грудь Мии. Петр был опасен не только в преступном мире, но и в своем собственном доме. Пока Алина одевалась для выхода, Мия вышла в прихожую, шепча Гаврану:

— Как мне это исправить?

Из горла ворона вырвался низкий хрип, его иссиня-черное оперение встопорщилось, когда он наклонил голову. Глаза, похожие на крошечные чернильные лужицы, уставились на девушку, которая призвала жнеца в своем собственном обличье.

Нечего исправлять, Сновидица, но всегда можно договориться. Возможно, ты просто не захочешь платить такую цену.

Кай

Оторванная рука оказалась на удивление увесистой. С глухим стуком Кай уронил конечность на пол и перешагнул через ее корчащегося владельца. Из нее получилось неплохое оружие, но он предпочитал свой охотничий нож. После кровавой бойни его рубашка была залита вязкой красной жидкостью, кровь была размазана по рукам, шее и лицу. Головорезы Петра набросились на него в ту же секунду, как он вышел из подвала, и Кай без колебаний отрывал им конечности. Кому, в конце концов, нужны были пальцы?