Книга Чун Цзы. Книга 1, страница 244 – Шу Кэ

«Вот и ему перебросили эту горячую картофелину». Юй Ду горько усмехнулся. Другие, может быть, и не понимают, что для Ло Иньфаня значит его ученица, однако он ясно видел его отношение. Ло Иньфань не только много раз защищал и оберегал ее, но и пренебрег небесным испытанием, уйдя из мира богов раньше положенного. С тех пор как эта девушка попала в школу Наньхуа, она снова и снова создает проблемы, и это нельзя больше игнорировать. Недавний случай идеально подходит, чтобы все решить. Их братские узы крепки, и никакой вердикт не сможет их разрушить. Для младшего брата всеобщее благо всегда было важнее личного. Он должен войти в его трудное положение.

Ло Иньфань никак не отреагировал, и Юй Ду сказал:

— Давайте следовать правилам.

Услышав эти слова, Минь Юньчжун больше не медлил.

— Ты ученица школы бессмертных, но таишь злые мысли. Ты вступила в сговор с демонами и навредила своим соученикам. Сегодня я изгоняю тебя и приговариваю к наказанию Пятью молниями, что разрывают души. Ты принимаешь кару?

Чун Цзы вздрогнула и подняла глаза.

Он тоже смотрел на нее с тем же спокойствием на лице. Чун Цзы опустила взгляд, крепче сжав в руках посох Сияния звезд.

— Я… принимаю.

Минь Юньчжун был суров и упрям, но все же проявлял внимательность к младшему поколению. В конце концов, она ученица Ло Иньфаня и у них уже неоднократно случались разногласия из-за нее. Будет неправильно наказывать ученицу в присутствии учителя. Повернувшись к Ло Иньфаню, он мягко произнес:

— Иньфань, я и глава Юй здесь. Может быть, тебе стоит подняться на пик Пурпурного бамбука?

Ло Иньфань медленно встал, не отрывая взгляда от Чун Цзы, лежащей на земле.

— Она ученица Чунхуа. Нет необходимости затруднять уважаемого Миня и главу.

Минь Юньчжун нахмурился:

— Действительно, это дело учителя и ученицы, – поспешно сказал Юй Ду. – Лучше, если они разберутся сами.

Ночь. Тишина. В главном зале остались лишь двое. Он медленно спустился по ступеням и встал перед ней.

Они восемь лет были учителем и ученицей, и теперь она окончательно разочаровала его. Чун Цзы чувствовала пустоту в душе. Вся ее жизнь – это реальность или всего лишь сон? Если сон, то почему так болит сердце? Если правда – почему она такая жалкая, но судьба все равно выделяет ее из толпы?

Чун Цзы долго молчала, а затем нагнулась и тихонько положила посох Сияния звезд к его ногам. Сделав три поклона, она почтительно замерла на коленях.

Она ведь действительно хотела спасти дядю и из-за этого навлекла на учителя позор. Разорванные души – именно то, что она заслужила. Изгнание… тоже не кажется несправедливым.

Над головой не было никакого движения.

— Простите, я не хотела ставить вас в затруднительное положение.

Чун Цзы коснулась лбом земли, замерев в таком положении.

— У тебя есть что сказать? – Его голос оставался равнодушным: ни злости, ни сожаления. В тишине зала он прозвучал особенно отчетливо.

Чун Цзы чуть приподняла голову и покачала головой.

Она бы хотела остаться на пике Пурпурного бамбука и слушать, как он говорит. Вечно быть с ним и вечно служить. Только она никогда не умела жертвовать всем ради всеобщего блага. Если бы можно было выбирать, то она предпочла бы умереть, чтобы спасти дядю.

— Как долго ты была ученицей дворца Чунхуа? – Иньфань то ли спрашивал, то ли говорил сам с собой.