Книга Речной Князь. Книга 2, страница 33 – Тимофей Афаэль

— К причалу⁈ В такую рань⁈ Сдурел вконец⁈

— Пошли, Щукарь. Дело не терпит.

Он смерил меня мрачным взглядом человека, который уже один раз повелся на мои посулы и до сих пор об этом жалел. Но тулуп на худые плечи всё же накинул и пошлепал следом по холодной росе, злобно бурча под нос про наглецов, которым шило в заднице покоя не дает, и про старых дураков, которые у них на поводу идут.

У причала он остановился, зябко кутаясь, и перевел взгляд на мой угольный чертеж на борту ушкуя. Его монотонное бурчание мгновенно оборвалось.

— Это что за пакость? — спросил он подозрительно тихо.

— Это ушкуй.

— Это не ушкуй. Это… это… — старик подошел ближе, вглядываясь в каракули. — Две мачты⁈ Три паруса⁈

— Три паруса, — спокойно кивнул я. — Прямой оставляем для попутного ветра. На корму рубим вторую мачту под косой. И треугольник с носа на натяжной жерди.

Щукарь медленно выпрямился и посмотрел на меня так, будто я только что прилюдно плюнул ему в похлебку.

— Малёк, — сказал он. Его задрожал от сдерживаемой ярости. — Малёк. Я тебе «Плясуна» простил. Парус твой косой простил, хоть все пальцы в кровь стер, пока его ладил. Лапы эти бесовы по бокам тоже простил, хребет надрывая. Думал, предел дурости достигнут, дальше некуда. А ты мне вот это⁈

— Щукарь, выслушай…

— Да ты издеваешься надо мной⁈ — старик яростно взмахнул руками. — Три паруса на одной речной лохани⁈ Да мы в снастях запутаемся, как слепые котята в сетях! Мачты друг об дружку колотить будут! Это ж не корабль, это Навь болотная! За что мне это наказание⁈ Мало мне было хлопот с одной лодкой⁈

Он подскочил ко мне, тыча узловатым пальцем в грудь, и его хриплый голос гулко разносился над сонной рекой.

— Полвека на воде! Строил, чинил, ходил с десятками кормчих! Думал, всё уже видел! А тут является щенок сопливый и говорит: давай, дед, переделай корабль, поставь тряпку с пузом! Поставил! Теперь ему три подавай! Завтра скажешь пять поставить⁈ Да я скорее сам с камнем на шее в воду прыгну, чем эту дурь строить начну!

— Щукарь, — жестко перебил я поток его слов. — «Плясун» ходит?

Он осекся, захлебнувшись воздухом.

— Ходит, — буркнул он нехотя, отводя взгляд. — Ходит, бес его дери.

— Против ветра режет?

— Режет.

— Лучше других?

Старик засопел, злобно запыхтел, но деваться против правды было некуда. Кивнул.

— Ну, лучше. И что с того?

— А то, что я знаю, что делаю. «Плясун» — лодчонка легкая, ему одной тряпки хватает, а ушкуй — здоровая туша. Ему три нужно, чтобы эту массу с места рвать. И он полетит, Щукарь. Ни одна княжья ладья нас не догонит.

Щукарь молчал. Смотрел на угольный рисунок, нервно жевал губами. Я ясно видел, как в нем сейчас бьются насмерть два человека: уставший старик, желающий покоя, и настоящий мастер, которому подкинули невозможную задачку.

— Нужен Атаман, — сказал я, отступая на шаг. — Пойду разбужу.

— Иди, — Щукарь махнул рукой, не отрывая взгляда от борта. — Буди. Пусть он тоже помучается, раз уж мне спать не дали.

Я направился к избе Бурилома. Подошел к двери и требовательно постучал. Тишина.

Постучал громче.

— Атаман! Бурилом! Выходи, дело есть!

Ни шороха, ни скрипа половиц. Будто изба пустая стоит, но я точно знал, что он там.

Я ударил кулаком со всей силы.

— Атаман! Открывай! Дело не ждет!