Книга Речной Князь. Книга 4, страница 17 – Тимофей Афаэль

У берега кипела работа. «Навь» столкнули в воду, а вокруг неё суетились мужики, перетаскивая мешки, тюки и свёрнутые шкуры.

Гнус сидел на борту с перевязанной рукой и руководил.

— Левее клади, левее! Ты мне всю корму завалишь, а мне там сидеть! Бугай, мешок не бросай, а ставь! Это овёс, а не камни!

— Гнус, — сказал Бес, таскавший тюки мимо. — Ты ранен. Сиди и молчи.

— Я ранен в руку, а не в язык. Язык у меня в полном порядке.

— К сожалению, — буркнул Бес.

— Бес, ты несправедлив. Я горшок кинул, лагерь разнёс, борова приложил, под тушей провалялся, руку мне порезали, а ты мне даже ничего не скажешь.

— Молодец, Гнус. Заткнись.

— Вот, другое дело. Рыжий, а ты что скажешь?

Рыжий, проходивший мимо с двумя котлами в руках, посмотрел на Гнуса и молча поставил один котёл ему на колени.

— Это что? — Гнус уставился на котёл.

— Чисти, — сказал Рыжий.

— Чисти! Я герой, а мне котлы чистить⁈

— Герой с одной рукой, — заметил Бес. — Как раз котёл почистить сможешь. Саблей-то махать тебе пока нечем.

Гнус обиженно засопел, но взял тряпку и начал оттирать нагар, потому что сидеть без дела и правда не мог, а спорить с Бесом было бесполезно.

Я забрался на свое место.

— Сколько возьмём за раз? — спросил меня Бес.

— Двадцать — двадцать пять, если без перегруза. Ещё десяток иужиков на вёслах. Четыре ходки, может, пять надо будет сделать и это без лошадей.

— Лошадей отдельно. Попробуй засунь коня на «Навь» вместе с людьми, — буркнул Лыко.

— Я бы не пробовал, — согласился Бес.

Со стороны степи донеслись весёлые крики. Я обернулся. По краю лощины, по выгоревшей траве, бежала ребятня из полона, мальчишки лет десяти-двенадцати, босые, в рваных рубахах. Бежали они не просто так, а за лошадью. Степная мохнатая кобыла трусила перед ними, нервно косясь, и мальчишки гнали её к оврагу, раскинув руки, крича и улюлюкая.

— Глянь, — сказал Гнус, отставив котёл. — Мелкие коней ловят.

— Ага, — Бес остановился. — И ведь ловят, засранцы. Смотри, к оврагу теснят.

Кобыла метнулась влево, но оттуда выскочил чумазый пацан и замахал руками. Кобыла шарахнулась обратно. Справа ещё двое. Загоняли грамотно, полукругом, как загоняют скотину те, кто вырос рядом с ней. Кобыла затрусила к оврагу, где её уже ждал Кузнец, который стоял с верёвкой наготове. Накинул петлю на шею, подтянул и погладил по морде, успокаивая.

Мальчишки заорали от восторга и побежали искать следующую.

— Шустрые какие, — Гнус покачал головой. — Им бы не коней ловить, а в ватагу. Через пару лет из них такие волки вырастут, что нам мало не покажется.

— Через пару лет посмотрим, — сказал я. — А пока пусть коней ловят. Каждая лошадь на вес золота.

— Точно. На коне пахать можно, возить можно, в дозор ходить опять же. А если что — и в котёл пойдёт.

— Гнус, мы пока лошадей есть не будем.

— Почему? Степняки едят.

— Мы не степняки.

— Речники, которые из навоза громовую смесь делают, — Гнус хмыкнул. — Ярик, ты уверен, что мы ещё речники? Мы скоро целый город построим, если так пойдёт.

— Может, и построим, — сказал я и пошёл готовить ладью к отплытию, потому что солнце уже стояло высоко, а до торговца людей еще возить и возить.

К полудню поймали десяток лошадей. Ребятня загоняла, мужики ловили. Их привязали к коновязи, уцелевшей на краю лагеря, и Мирон приставил к ним двоих своих мужиков.