Книга Речной Князь. Книга 4, страница 27 – Тимофей Афаэль

Торговец скользнул под берег, и обратка подхватила его, потащила вперёд, помогая вёслам. Корабль пошёл легче. Мужики на банках почувствовали разницу и заработали ровнее.

— Гнус! За мной! Нос на корму!

— Держу!!! — донеслось сзади. — Мужики, навались!!! Не отставай!!!

И струг пошёл следом, повторяя каждый поворот. Гнус с перепугу орал так, что голос разносился над рекой, и от этого ора даже на моём корабле гребли быстрее.

— Парус! Тяни!!!

Мальчишки вцепились в канат и потянули, всей гурьбой, упираясь босыми ногами в палубу. Парус развернулся, поймал ветер, наполнился. Учан прибавил ходу.

— Крепи!!!

Главарь первым намотал канат на утку, остальные подхватили. Парус встал туго и тянул корабль вперёд вместе с обраткой и вёслами.

Флот шёл вверх по течению. Учан впереди, струг за ним, «Навь» замыкающей. Я вёл караван Даром по обраткам, перекидывая от берега к берегу, ловя каждую попутную струю. Мужики работали ровно, без надрыва, потому что река помогала тем, кто умел её слушать.

Гнус входил во вкус. Команды пошли чётче, голос стал увереннее. Сруг держался за мной ровно, не рыская. На одном из поворотов Гнус так ладно повторил мой манёвр, что Бес, гребший рядом, обернулся и посмотрел на него с удивлением, а удивление у Беса — это высшая похвала.

Щукарь замыкал строй на «Нави» и молчал и это тоже было красноречивее слов, потому что когда старый корабельщик молчит, глядя на чужую работу, — значит, работа ему нравится.

Табор плыл вверх по реке. К новому дому. К Хлынову.

* * *

До мыса добрались к закату.

Когда русло сделало знакомый изгиб и слева поднялся обрыв, на корабле затихли разговоры. Народ таращился на эту природную крепость.

— Боги лесные, — прошептала одна из девчонок. — Это тут что ли жить будем?

— Тут. Это новый дом, девка, — сказал Бурилом с носа. — Твой новый дом.

Корабль обогнул мыс по широкой дуге, и мы вошли в тихую заводь, снижая ход. Вода тут стояла спокойная, течение обходило мыс стороной.

— Причаливай! — скомандовал Бурилом.

Корабль мягко въехал в песок. За ним Гнус причалил так ровно, что Щукарь, подходивший на «Нави» следом, крякнул от удивления, но ничего не сказал. «Навь» встала третьей, бок о бок с остальными.

Мужики попрыгали на берег и начали помогать остальным.

Лошадей свели по сходням. Кони, почуяв твёрдую землю под копытами, встряхнулись, зафыркали и потянулись к траве. Мальчишки тут же разобрали поводья и повели коней к ручью, который стекал с мыса к заводи.

Потом люди начали подниматься наверх.

Первым на плато вышел Мирон. Он выбрался на край, выпрямился, посмотрел вперёд — и замер.

Люди рядом замирали тоже, разглядывая плато. Одна из женщин опустилась на колени прямо в траву и принялась изучать землю/

— Добрая земля, — сказал она тихо, ни к кому не обращаясь. — Ох, добрая. Хорошо родить будет.

Рядом с ней женщина постарше, с грубым обветренным лицом, посмотрела на землю у себя под ногами, потом на родник, и сказала:

— Капуста тут пойдёт. И репа. И лён, если семена достать.

— Достанем, — сказал Мирон. — Всё достанем. Теперь время есть.

Мужики из полона стояли кучкой и молча оглядывались. По их лицам было видно, как до них доходит, что они, наконец, пришли туда, откуда не нужно бежать. Стены из камня и глины с трёх сторон, лес с четвёртой, вода, земля, небо. Место, где можно поставить дом, распахать огород, родить детей и не ждать, что ночью придут с саблями.