Книга Речной Князь. Книга 4, страница 35 – Тимофей Афаэль

Рыбак посмотрел на нас и глаза у него стали большими.

— Так вы что, не слыхали⁈

— Мы издалека пришли, отец. Долго тут не жили. Рассказывай.

— Изяславу конец! — рыбак перекрестился. — Кто-то ему весь флот спалил в Городце! Адским огнём, говорят! Ночью подобрались и пожгли! Ладьи, ушкуи, лодки — всё дотла! Изяслав сейчас без кораблей сидит в остроге, зализывает раны. Дружина при нём, но на воду выйти не на чем. И тут Глеб из Залесска почуял, что река пустая, и спустил своих вниз. Они теперь тут новые хозяева, порядки свои устанавливают.

На палубе «Нави» стояла тишина. Мужики смотрели друг на друга, и на их лицах медленно расползалось понимание. Бес дёрнул щекой и уставился в воду. Клещ кашлянул. Бугай почесал затылок. Гнус открыл рот, и Бес, не оборачиваясь, процедил:

— Рот закрой.

Гнус закрыл. Потому что «кто-то спалил флот в Городце адским огнём» — это были мы, и хвастаться этим перед незнакомым рыбаком не стоило.

— Сколько их тут, Глебовых? — спросил я.

— Этих пятеро было, которых вы раздели. Но это мелочь, дозорные. Основная сила ходит выше. Лодок десять, может, больше. По реке шастают туда-сюда, берега проверяют, причалы под себя берут. Купцов обкладывают данью. Кто не платит — тем худо.

— Десять лодок, — повторил Волк. — По пять-шесть мужиков в каждой. Полсотни клинков.

— Может, и больше, — рыбак пожал плечами. — Я не считал, мне считать некогда, я рыбу ловлю. Вернее, ловил, пока эти не повадились.

— Отец, — я наклонился с борта. — Выше по реке, к развилкам, где старые заводи — там тоже Глебовы шарятся?

Рыбак посмотрел на меня настороженно.

— А вам туда зачем?

— Надо, отец.

— Ну, мужики… — рыбак почесал затылок. — Я бы не совался. Те, которых вы искупали — это так… Ближе к развилкам ходит ихний десятник, Кривой Хвост его кличут. У того три лодки и мужики посерьёзнее. Этих голыми руками не возьмёшь.

— Мы и не голыми руками, — заметил Бес.

— Так-то оно так, — рыбак покосился на самострелы. — Ваше дело, воины, — сказал он наконец. — Моё дело вас предупредить. А дальше — с Богом.

— Благодарствую, отец, — Бурилом кивнул ему. — Рыбачь спокойно.

Рыбак кивнул, перекрестил нас на дорогу и оттолкнулся веслом от борта «Нави». Мальчишка его помахал нам рукой, и «Навь» пошла дальше.

Когда рыбацкая лодья осталась за поворотом, мужики все разом загомонили, как прорвало.

— Это ж мы Изяславу флот пожгли! — Клещ аж привстал на банке. — Мы! А теперь из-за этого Глеб полез!

— Тише, — оборвал Бурилом. — Мы пожгли, мы и разберёмся. Кормчий, идём дальше. Посмотрим на этих Глебовых… если попадутся.

Я положил потесь и поймал ветер. Крыло наполнилось, «Навь» накренилась и рванулась вперёд, вверх по течению, туда, где на нашей реке хозяйничал чужой десятник с тремя лодками.

За нами, на диком берегу, пятеро голых дружинников выбирались из воды и ругались на чем свет стоит.

Горлышко я узнал по Дару раньше, чем увидел глазами. Знакомое дно и камни, узкий проход между двумя каменными зубами, торчащими из воды. Мы почти дома.

На скале над проходом стоял дозорный. Он увидел знакомые паруса и обводы, которые ни с чем не спутаешь, и схватил колотушку. Звонкий удар металлического била разнёсся над водой и ушёл к острову.

— Мужики-и! — заорал дозорный. — Вернулись! С возвращением, братцы! Мы заждались вас! Как вышло⁈