Книга Росток, страница 40 – Тимофей Афаэль

— Я против! — процедил Борис.

— Я тоже против, — проговорила вдруг Анастасия и все с удивлением вытаращились на нее. Никто не ожидал от учительницы такого решения. Она, обычно, всегда наблюдала и очень редко активно участвовала в обсуждениях, если это не касалось ее сферы деятельности. — Плохая идея. Вся проблема в том, что вам страшно, а страх плохой советчик. Я считаю, улучшение уровня жизни и уровня нашей безопасности хорошим начинанием. Вспомните хотя бы набег стаи крыс. Скольких мы тогда потеряли?

— Потеряем ещё больше, если не остановимся. Я за то, чтобы запретить, — поддержала Михаила врач.

Все уставились на Тома. Тот помялся, вздохнул и пробурчал, отведя глаза: — Я поддержу Мишу. Птич делает опасные вещи. Боюсь, нам может это выйти боком.

Борис сплюнул на пол, с грохотом откинул стул и вышел из помещения. Анастасия покинула совещание не так бурно, но окатила всех взглядом полным ледяного презрения, что в помещении сделалось неуютно.

На следующий день Анастасия вызвала Птича к себе на сложный разговор.

Когда меня с утра пораньше вызвала к себе Настя, я предполагал что угодно, но никак не ожидал такой подставы. Совет большинством голосов вынес решение о том, что мне запрещается создавать какие — либо вещи без одобрения всех членов совета. Вот так закончились мои потуги улучшить жизнь в деревне, даже не успев толком начаться. Было обидно, очень.

— Мы с Борисом были против, — грустно улыбнулась Настя, — но нас меньшинство. Сделали, что могли. Борис до сих пор рвет и мечет.

Надо думать. Развитие вдохнуло в него жизнь, выведя из спячки. Он раньше только шахтерами занимался, да добычей, а тут все новое. Тем более оружие это то, что усачу нашему хорошо знакомо. Родная стихия, а они взяли и вот так. Трусы.

— Учиться — то мне можно продолжать? — грустно спросил я, чувствуя как накатила апатия. Хотелось просто сесть и ничего не делать.

— Можно, конечно, — кивнула она, — и тебе и твоему другу. Этого они не запретят. — Анастасия слегка изменилась в лице, сверкнув глазами, но быстро с собой справилась, снова вернув на лицо мягкую улыбку.

Дядя Том тоже был с ними. Я на него рассчитывал, а он испугался, значит… Было неприятно и гадко на душе. В расстроенных чувствах я дошел до мастерской, отработал, перебросившись всего парой слов с Витькой.

— Что произошло сегодня? Ты чего такой подавленный? — насел он на меня, когда мы дошли до дома после ужина.

— Свернули нашу с тобой работу. Разрешили доделать уже винтовки те, которые есть и все. Не нужны им технологии для деревни. Устраивает их в дерьме жить, — я со злости пнул ногой в стенку. — Ссыкуны.

Витька сжал кулаки до хруста: — Не думал я, что они так поступят. Что делать будем? Только жить нормально начал…

— Им разные материалы все равно нужны будут, — я уселся на пол, — так что работа у нас будет. Горючую смесь никто не знает как делать кроме нас. Так что мы все равно полезны. — думать о таком не хотелось, но приходилось так как забрав у нас работу, фактически, перевели в обычные жители с обычной пайкой.

— Опять же, мы всегда можем помогать Борису, — кивнул Витька. — Мне хоть и радостно, что при своих остались, но очень обидно, что дальше не можем изобретать, — он уставился мне в глаза, а потом уголки его губ поползли в стороны, — или можем? Ты, ведь, уже решил все, да?