Книга Темный Лорд устал. Книга V, страница 65 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Рысь кивнул молча.

Бык вернулся к карте, положил ладонь на красные метки.

— Хотят играть в партизан? Получат полную блокаду.

* * *

Ночь накрыла Котовск тяжёлым одеялом тишины. Бык стоял на крыше своего штаба, куря последнюю за день сигарету и глядя на город внизу. Огни в окнах жилых домов горели.

А он стоял здесь, с автоматом на груди и рацией на поясе, и впервые за двадцать лет службы чувствовал… неуверенность.

Он привык воевать с теми, кто стреляет в ответ. С боевиками, террористами, бандитами. С теми, кого можно найти, прижать к стенке и уничтожить. Но как воевать с городом? С женщиной, которая продает тебе пирожки с улыбкой, а через час ты блюёшь от отравления? С подростком, который прокалывает шины, пока ты отвернулся? С рабочим, который сидит дома с официальной справкой, и ты не можешь доказать, что он симулирует?

Бык затянулся последний раз, швырнул окурок вниз, на асфальт.

— Ну что же, «Святой», — пробормотал он в пустоту. — Это война.

Он повернулся, направился к лестнице вниз.

— Только ты забыл одну вещь. В войне побеждает тот, у кого больше силы.

Степан Васильевич проснулся от пения птиц.

Он лежал в своей постели, глаза ещё закрыты, и несколько секунд не мог понять, что его разбудило. Это был не резкий звонок будильника и не кашель жены, который врывался в его сон каждое утро последние двадцать лет.

Степан прислушался и тут до него дошло — его разбудило пение птиц. Чистое, звонкое и радостное.

Степан Васильевич медленно открыл глаза и посмотрел на потолок. Утренний свет лился через щель между шторами — мягкий, тёплый, золотистый. Не привычный серый и тусклый, пробивающийся сквозь завесу смога, а…

…Золотистый.

Он повернул голову. Рядом, на своей половине кровати, спала его жена — Марина. Её лицо было спокойным, расслабленным. Дыхание ровное, без хрипов и кашля. Волосы, тронутые сединой, рассыпались по подушке.

Степан Васильевич смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается радость.

Впервые за двадцать лет она спит спокойно.

Он осторожно, стараясь не разбудить жену, приподнялся на локте и прислушался.

Тишина.

Словно он жил не в городе, а где-нибудь в деревне, такая тишина стояла — живая, дышащая тишина. Где-то внизу слышался смех детей, игравших во дворе, шелест листвы за окном, далёкий гул машин на главной улице — размеренный, спокойный, не раздражающий.

Город жил.

Степан Васильевич осторожно встал с кровати, накинул халат, подошёл к окну и раздвинул шторы.

И замер.

За окном был Воронцовск — его город, его дом. Но не тот Воронцовск, который он помнил пять месяцев назад. Не серый, задыхающийся, умирающий городок с закрытыми заводами и пустыми улицами.

Перед ним был город, который ожил.

Улицы чистые, асфальт свежий, без ям и трещин. Дома отремонтированные, с новой краской на фасадах — яркие, ухоженные. Вдоль тротуаров тянулись ряды деревьев с густой, сочной листвой. Клумбы на каждом углу — цветы яркие, здоровые, буйно цветущие.

И главное — воздух.

Степан Васильевич глубоко вдохнул через открытое окно.

Чистый и прозрачный. Без намёка на заводской смог, который двадцать лет забивал лёгкие и оседал на подоконниках жирной копотью.

Он посмотрел на горизонт — и увидел горы.

Далёкие, синие и чёткие. Их всегда скрывала дымка смога от старого завода. Степан Васильевич знал, что горы там есть — видел их на картах, но никогда не видел своими глазами.