Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 27 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

И теперь этот мир решил забрать построенное.

Все эти дельцы — Кланы, Империя и кто бы еще ни был. Я всех их перебирал в памяти, как перебирают карты в колоде, и не находил ничего нового. Та же жадность, что гнала королей на войны за клочки земли. Та же тупая грызня за ресурсы, которую я наблюдал в сотнях миров до этого. Та же короткая память существ, чей век — лишь мгновение, а они тратят его на ерунду.

Очередной жалкий, недалекий мирок. Магия здесь слаба и примитивна, технологии топчутся на месте, а политическая система… Я видел куда более изящные интриги в крысиных норах.

И эти существа решили, что могут делать, что хотят. Мелкие царьки провинциального болота, разворовывающие то, что им не принадлежит.

Всякие кланы — что «великие», что мелкие и прочие феодальные паразиты, которые вцепились в тело Империи и сосут из неё соки, не давая ничего взамен. Они считают себя элитой, высшей кастой, избранными. Я видел таких тысячи раз. Видел, как они умирают — сначала от удивления, а потом от моего меча.

Бессильный император и его Премьер — возможно единственные, кто демонстрирует признаки разума в этом болоте. Но они слабы, связаны собственными законами, загнаны в угол системой, которую сами же поддерживают. Но Орлов хотя бы понимает масштаб проблемы и это делает его полезным.

А остальные?

Насекомые. Муравьи, которые копошатся в своём муравейнике и думают, что весь мир — это их кучка земли. Они смотрят на меня и видят конкурента. Ещё одного претендента на кормушку, которого нужно отпихнуть локтями.

Какая же глупость…

Я смотрел на свой сад. На деревья, которые сам высаживал и на цветы, которые сам выращивал, и не чувствовал ничего кроме… досады и усталости.

Текущая ситуация — моя ошибка, и я должен это признать. Я недооценил настырность и глупость этих насекомых. Решил, что они слишком мелки, чтобы представлять угрозу. Что их возня не стоит моего внимания.

Но в итоге они взорвали мой офис и ранили моих людей.

Моих людей.

Я открыл глаза и посмотрел на сад за окном. Когда я успел начать думать о них как о «своих»? Когда они перестали быть просто инструментами?

Алина Романова. Гениальный по местным меркам физик, которую система пыталась раздавить за то, что она посмела бросить вызов монополии кланов. Я помню её загнанной, отчаянной, но не сломленной на том заседании кланов. Она защищала свою теорию перед комиссией продажных идиотов, зная, что проиграет. Просто потому что правда никого не интересовала.

Я вошёл в тот зал и исправил её уравнение прямо на экране. Добавил три переменные, которые она упустила. Комиссия онемела, а в глазах Алины я увидел то, чего не видел очень давно — восторг человека, который понял, что его работа имеет смысл.

Она пошла за мной. Причем не из страха, а за знанием и возможностью творить невозможное. Такие люди — редкость в любом мире.

Себастьян — Степан. Старик, который сорок лет служил роду Вороновых и видел, как они деградируют поколение за поколением. Когда я занял это тело и вернулся в поместье, все вокруг паниковали. Родственники визжали, слуги разбегались, дознаватели требовали объяснений.

Он единственный не дрогнул. Просто стоял и наблюдал, как я разбираюсь с хаосом. А потом подошёл и предложил свою верность лично мне.

«Я служил этому дому сорок лет и впервые вижу в нём настоящего хозяина», — сказал он тогда.