Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 47 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

— Зачем? — спросил Воронов и наконец разжал пальцы.

Изуродованный протез безвольно повис. Захаров отшатнулся, тяжело дыша, баюкая искалеченную механику здоровой рукой. Он смотрел на Воронова уже без ярости, но с животным опасением.

— Кто ты такой, мать твою? — прошипел он. — Чего тебе надо?

Калев вытер руку платком, стирая ржавчину и масло.

— Меня зовут Калев Воронов, генерал. Мне плевать на твои запои и на твою жалость к себе. Но мне нужен ты, если сможешь выполнить привычную тебе работу.

Он шагнул к генералу вплотную.

— Генерал, они ведь списали тебя, потому что боятся. Боятся держать при себе пса, который помнит вкус крови, но не видит миски с едой. Но знаешь, мне не нужны комнатные собачки — мне как раз нужен кто-то вроде тебя.

Захаров молчал, исподлобья глядя на него. В его взгляде боролись недоверие и какой-то странный, давно забытый голод.

— В чем подвох? — хрипло спросил он. — Ты пришел сюда, сломал мне протез… Ты серьзно хочешь, чтобы я на тебя работал? Кем? Охранником твоей задницы?

— Отнюдь, — просто ответил Калев. — Я хочу, чтобы ты делал то, что умеешь лучше всего. — Он кивнул на изуродованную руку. — И для этого я дам тебе лучше «запчасти», а не этот мусор. Вот только платить за них ты будешь не деньгами.

— А чем? Душой? — криво усмехнулся Захаров.

— Победой, — спокойно ответил Воронов.

Захаров замер. Он услышал язык, который понимал любой военный.

— Победой над кем? — тихо спросил Захаров. В его голосе больше не было пьяной агрессии, только цепкий интерес.

Воронов подошел к верстаку, провел пальцем по пыльной поверхности, затем посмотрел на генерала.

— Над теми, кто решил, что мы с тобой — лишние фигуры на доске.

Он говорил с ним так, как говорят с равными.

— Мой город объявили биологической угрозой, Платон, а меня самого биотеррористом. В итоге двести тысяч человек заперли за периметром и Империя, которой ты служил, решила уморить их голодом, только чтобы достать меня.

Захаров хмыкнул. Звук был сухим, как треск ветки.

— Блокада? — он прищурился, и Глеб видел, как работал мозг старого вояки.

— Классика. Истощение ресурсов, провокация внутреннего бунта, потом зачистка. И ты, пацан… — он запнулся, всматриваясь в лицо Калева и явно узнавая его. Даже в этом богом забытом углу мира его босса знали в лицо. — Ты решил бодаться с системой, имея в активе один город и кучку гражданских, Калев Воронов?

— Я решил, что тот, кто запер меня в клетке, совершил большую ошибку. Пора ему показать последствия этой ошибки.

Калев улыбнулся. Глеб впервые видел, чтобы он так улыбался. Оскалом акулы, почувствовавшей кровь в воде.

— Сейчас я создаю армию, и мне нужен тот, кто превратит толпу испуганных клерков и рабочих в батальоны смерти.

Захаров разглядывая Воронова так, словно видел его впервые. Он явно искал фальшь, либо безумие юнца, перечитавшего рыцарских романов, но судя по тому, как менялось его лицо… не находил этого.

Зато нашел кое-что другое. Что нашел в нем и сам Глеб. И это…

…тьма Ветерана, который видел слишком много смертей. Именно таким иногда становился взгляд его босса.

— Ты и правда непрост, Воронов… — почти шепотом произнес Захаров. — Ты не похож на тех, кто играет в солдатики. У тебя, ублюдок, глаза убийцы, который устал отмывать руки.