Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 43 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Господин Воронов дошёл до микрофона и остановился. Он не взялся за стойку, как Степан, не оперся на неё, как Даниил. Просто встал рядом и посмотрел на толпу.

Мурзифель сел у его ног и обернул хвост вокруг лап. Поза была царственной.

«Видишь, как они на него смотрят?» — спросил кот. — «Вот что значит настоящее присутствие. Я, конечно, произвожу похожий эффект, но мне мешает размер. Будь я ростом с лошадь — весь мир лежал бы у моих лап. Впрочем, он и так лежит. Просто ещё не знает об этом».

Даниил не ответил. Он смотрел на господина Воронова и чувствовал то же, что и остальные. Страх. Благоговение. Абсолютную уверенность в том, что перед ним существо другого порядка.

Лорд Воронов молчал. Он просто стоял и смотрел на людей, и люди смотрели на него.

Потом он заговорил.

— Я не политик.

Голос Воронова был негромким, но каждое слово доносилось до самых дальних рядов. Он просто говорил, и площадь слушала.

— Мне не нужны ваши голоса и благосклонность. Я не пришёл просить вашей поддержки или торговаться за лояльность.

Он сделал паузу, обводя взглядом толпу.

— Я — Архитектор. Я строю миры.

«Скромность — не его конёк», — заметил Мурзифель в голове Даниила. — «Впрочем, как и мой. Великим существам она ни к чему».

Господин Воронов поднял руку и указал на сияющую стену Барьера за спинами людей.

— Я строю здесь Эдем. Мир, где нет голода, потому что земля родит по моему слову. Мир, где нет болезней, потому что я умею их изгонять. Мир, где нет страха — потому что мои враги научатся бояться первыми.

Даниил чувствовал, как слова Лорда ложатся на толпу и толпа откликается на абсолютную уверенность этого человека.

— Здесь труд вознаграждается достойно, — продолжил Воронов. — Кто работает — тот живёт хорошо. Кто строит вместе со мной — тот получает по заслугам.

Его голос похолодел.

— А предательство карается смертью. Без исключений.

По толпе прокатился шёпот. Воронов выждал, пока он стихнет.

— Империя называет меня мятежником. Террористом. Угрозой стабильности. — Он усмехнулся. — Пусть называют. Империя — это гниющее, жадное прошлое, которое цепляется за власть, потому что больше ничего не умеет.

Он шагнул вперёд, к самому краю сцены.

— Эдем — это будущее. Такое, каким я хочу его видеть и каким я его построю.

«Коротко и по делу», — одобрил Мурзифель. — «Хозяин не тратит слова попусту. В отличие от некоторых ораторов, которые полчаса разогревали толпу банальностями. Не будем показывать пальцем».

Калев замолчал, и тишина над площадью стала осязаемой.

Потом он заговорил снова.

— Но Рай не может быть тюрьмой.

Даниил почувствовал, как толпа напряглась. Люди не понимали, к чему он ведёт.

— Рай — это осознанный выбор. Нельзя загнать человека в счастье силой. Нельзя запереть его в благополучии и ждать благодарности.

Воронов поднял руку и щёлкнул пальцами.

На экранах по бокам сцены вспыхнула картинка южной части стена. Вдруг стена деревьев разошлась, образуя проход.

Толпа ахнула. Даниил видел, как люди вытягивают шеи, пытаясь разглядеть изображение на экранах. Проход в Барьере расширялся, и за ним виднелась обычная дорога, уходящая вдаль, к имперским землям.

— Я слышал, что многие боятся, — продолжил Воронов. — и хотят обратно. К привычной нищете, к знакомым налогам и стабильности. Я даю вам возможность уйти. Ворота открыты. У вас есть двадцать четыре часа. Любой, кто хочет уйти — может уйти. Берите вещи, семьи, берите всё, что унесёте. Никто вас не тронет и не остановит.