Книга Темный Лорд Устал. Книга IX, страница 23 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

— А что останется там? Воры, бездельники и те, кто слишком глуп, чтобы понять, куда дует ветер. Пусть варятся в своём соку, да смотрят, как мы растём и процветаем за нашими стенами. Империя переварит сама себя.

Захаров опустился обратно в кресло. На его лице отражалась работа мысли, ломка старых привычек.

— Так что мы не будем тратить энергию на этот бесполезный марш-бросок, — я подвёл итог. — Мы будем расти изнутри. И когда Империя наконец рухнет под собственным весом, нам останется только подобрать то, что стоит подбирать.

Мурзифель удовлетворённо мяукнул и вернулся к своей колбасе. Для него вопрос был закрыт.

Орлов

Император стоял у окна и смотрел на Столицу.

Орлов наблюдал за ним из глубины кабинета, стараясь не привлекать внимания. Молодой монарх расправил плечи, и в его осанке появилась уверенность? Гордость? Ощущение собственной силы, которого Орлов раньше у него не замечал.

На столе лежал документ. Один лист бумаги с гербовыми печатями и подписями глав всех крупнейших кланов — акт о предварительном пересмотре Хартии Вольности. Несколько строк текста, которые за одну ночь изменили расстановку сил в Империи.

Чрезвычайные полномочия. Право вето Совета Кланов аннулировано. Прямое подчинение региональных ресурсов Короне.

Александр добился того, о чём мечтал. Хартия, подписанная под дулами пушек десятилетия назад, превратившая Императоров в декоративных кукол, наконец-то была надломлена. Золотая клетка распахнулась.

Орлов видел, как Александр берёт документ со стола и перечитывает в третий раз за последний час. Пальцы монарха скользили по подписям, задерживаясь на каждой: Юсупов, Демидов, Строганов, Шуйский — там были имена людей, которые ещё вчера держали его на коротком поводке.

Александр положил документ обратно и снова повернулся к окну. За стеклом раскинулась Столица — миллионы огней, людей, которые теперь принадлежали ему. По-настоящему принадлежали, а не формально, как было раньше.

— Вы помните, Виктор, — голос Императора звучал мечтательно, — как Долгорукий заставил меня ждать в приёмной три часа перед первой аудиенцией с ним? Мне тогда было девятнадцать. Я только что унаследовал трон, и князь решил показать, кто здесь настоящий хозяин.

Орлов помнил. Он стоял тогда рядом с молодым Императором и видел, как тот сжимал кулаки, глотая унижение.

— Три часа в приёмной собственного дворца, — Александр иронично усмехнулся. — Как собака, ожидающая, пока хозяин соизволит её впустить.

Он повернулся к Орлову, и премьер увидел его глаза. В них горел огонь, которого раньше там не было. Огонь человека, который наконец-то сбросил цепи.

— Но теперь всё изменится, Виктор. Теперь у меня есть ресурсы, чтобы говорить с Вороновым как Самодержец.

Орлов молча кивнул. Он не разделял оптимизма Императора, но сейчас был не тот момент, чтобы спорить.

Орлов стоял у окна и смотрел на улицы внизу.

Обычно в этот час проспекты были забиты машинами, тротуары кишели людьми, город жил своей обычной жизнью. Сегодня улицы выглядели иначе. Машин стало меньше, а прохожих почти не было видно. Несколько магазинов на углу так и не открылись с утра, их витрины темнели закрытыми жалюзи.

Орлов не спал всю ночь. Он читал отчёты, смотрел цифры, пытался понять масштаб того, что происходило. И цифры были плохими — очень плохими.