Книга Темный Лорд Устал. Книга IX, страница 4 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Александр посмотрел на него с выражением терпеливого учителя, который объясняет очевидное нерадивому ученику.

— И кого вы пошлёте, Строганов? Кто будет говорить от имени Империи? Может вы? Или Долгорукий?

Он позволил вопросу повиснуть в воздухе.

— Воронов не станет разговаривать с теми, кто только что пытался его сжечь заживо. Он не примет ваших послов и извинения слушать не станет. Он будет говорить только с равным.

Александр сделал паузу и обвёл взглядом зал.

— С сюзереном.

Юсупов подался вперёд, и в его глазах мелькнуло понимание. Демидов нахмурился, пытаясь уловить смысл происходящего. Только на лице Долгорукого медленно проступало выражение человека, который видит, как захлопывается ловушка.

— Я решу эту проблему, — продолжил Александр. — Я остановлю его и заставлю сесть за стол переговоров. Орлов организует канал связи.

Он повернулся к премьер-министру. Орлов поднял голову, и в его глазах Александр увидел проблеск надежды.

— Но, — Александр снова повернулся к Совету, и его голос стал жёстче. — Я не могу вести переговоры о судьбе государства, будучи связанным Хартией Вольности по рукам и ногам.

Долгорукий дёрнулся, будто его ударили.

— Ваше Величество…

— Молчать.

Долгорукий дёрнулся и замолчал.

Александр сделал несколько шагов вдоль стола, глядя на аристократов сверху вниз. Загнанные в угол волки смотрели на него снизу вверх, и он наслаждался каждой секундой этого зрелища.

— Вы сами заперли меня в рамках ваших законов. Вы превратили Трон в декорацию. Лишили Корону права принимать решения без вашего одобрения. И теперь, когда ваши решения привели Империю на грань катастрофы, вы ждёте, что я вас спасу?

Он остановился и развернулся к залу.

— Хорошо. Я спасу. Но у спасения есть цена.

Александр выдержал паузу.

— Если я должен защитить ваши жизни, ваши земли и Столицу от того, что вы разбудили своей жадностью, мне нужны гарантии и чрезвычайные полномочия. Поэтому вы немедленно пересмотрите Хартию Вольности!

Долгорукий шагнул вперёд.

— Это государственный переворот!

— Это спасение государства, — Александр посмотрел на него холодно. — От тех, кто его уничтожил!

Он обвёл взглядом зал в последний раз.

— Либо вы принимаете мои условия, и я веду переговоры с Вороновым от имени единой Империи. Либо я умываю руки, и вы встречаете этого титана у ворот своих поместий сами. Выбирайте!

Долгорукий

Двери за Императором закрылись с оглушительным щелчком.

Долгорукий стоял во главе стола, глядя на позолоченные створки. Под его ботинком тихо хрустнул осколок раздавленного хрустального бокала. Долгорукий не паниковал, так как уже осознал свой просчёт.

Ради чего он работал все эти годы? Власть ради власти? Какая пошлость. Его дед кровью и железом вырвал у короны Хартию Вольности не от хорошей жизни, а чтобы спасти великую Империю от вырождающейся, неадекватной династии. Долгорукие всегда были атлантами, держащими на своих плечах это громоздкое, трещащее по швам государство. Трон давно стал лишь красивой декорацией, а реальные дела решались здесь, в этом зале, на плечах Совета.

И молодой Александр, этот тихий книжный червь, всегда казался князю идеальной, безопасной ширмой.

Появление Воронова Долгорукий воспринял как исторический шанс. План князя был безупречен в своей прагматике: использовать мятежника, чтобы сплотить кланы, провести показательную казнь, а затем изъять прорывные технологии Эдема на благо имперской военной машины. Это должно было цементировать власть Совета и незыблемость Хартии еще на сотню лет. Он искренне верил, что делает Империю сильнее.