Книга Шеф с системой в новом мире, страница 59 – Тимофей Афаэль

— Слушаюсь, шеф, — поклонился я, скрывая улыбку.

Разрешение было получено. Сцена для моего второго, решающего чуда была готова.

Я бросился варить похлёбку, чтобы успеть до прихода отряда. Насколько знал, они завтракают, а потом сразу на стрельбы. Нужно поторопиться.

Вскоре они пожаловали. Я взял черпак и сам наполнил миски лучников густым, оранжевым, ароматным варевом. Стражники, хмурые и невыспавшиеся, принимали еду безразличием. Они были слишком уставшими, чтобы обращать внимание на то, что их похлебка сегодня отличается. Один из них, молодой парень с веснушчатым лицом, с сомнением посмотрел в свою миску.

— Что, Веверь, сегодня нас рыбой травить решили? — пробурчал он.

Я ничего не ответил, лишь молча протянул ему ломоть хлеба. Он пожал плечами и отошел к своим. Я проводил их взглядом, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. Теперь все зависело от того, как сработает мое варево.

Позже я под благовидным предлогом получил разрешение находиться на стрельбище.

Стрельбище представляло собой большое, вытоптанное поле с несколькими соломенными мишенями на дальнем конце. Воздух был наполнен ленивыми разговорами, звоном тетивы и глухими ударами стрел, втыкающихся в щиты. Я методично собирал мусор, но все мое внимание было приковано к сцене. Вскоре, как и надеялся, на краю поля появился управляющий, Степан Игнатьевич. Он не вмешивался, а просто встал, прислонившись к столбу навеса, и скрестив руки на груди, начал молча наблюдать. Его присутствие немедленно добавило в атмосферу нотку официальности и напряжения.

Первыми стреляли два отряда из дневной стражи. Их результаты были предсказуемы. Они были компетентны, но не более. Большинство стрел попадали в щит, некоторые — в крайние круги мишени. Лишь изредка кому-то удавалось вогнать стрелу в черный центр. Это был обычный, средний уровень для гарнизона, который больше полагался на копья и мечи, чем на луки. Начальник стрельбища, старый, усатый вояка, лениво выкрикивал результаты и делал пометки в своей таблице.

Наконец, на рубеж вышел отряд Гаврила.

По толпе стражников, наблюдавших за учениями, пронесся смешок. Я видел, как они обмениваются ухмылками. Начальник стрельбища тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что готовится к очередному разочарованию. Сам Гаврил стоял с каменным, мрачным лицом, ожидая неизбежного позора.

— Отряд Гаврила, по пяти стрел… Пли! — скомандовал он.

Десять лучников одновременно натянули тетивы. На мгновение воцарилась тишина, а затем воздух прорезал дружный, свистящий звук.

И произошло невероятное.

Вместо привычной картины, когда половина стрел уходит «в молоко», а остальные хаотично усеивают края щита, в мишенях глухо, почти одновременно, задрожали древки. Десятки стрел попали в мишени и почти все они сгрудились в центре, в черных и красных кругах. Несколько стрел даже попали в самое «яблочко».

На стрельбище повисла ошеломленная тишина. Смешки стихли. Начальник стрельбища выронил свою дощечку. Он медленно подошел к ближайшей мишени, недоверчиво потрогал торчащие из нее стрелы, а затем уставился на лучников, как на призраков.

— Это… как? — прохрипел он.

Лучники и сами были в шоке. Они смотрели на свои луки, на свои руки, переглядывались.

— Рука… не дрожит, — удивленно пробормотал веснушчатый парень, который жаловался на рыбу. — Совсем.