Книга Шеф с системой. Гамбит повара, страница 101 – Тимофей Афаэль

В кабинете повисла тишина. Я выдержал изучающий взгляд двух самых влиятельных людей в крепости. Первым его нарушил вошедший Ратибор. Он медленно провел рукой по своей седой бороде, и на его лице было написано сложное выражение из скепсиса и надежды.

— Восемнадцать часов на сухом пайке… — пророкотал он. — Дерзко. Очень дерзко. Но если это сработает, знахарь, если твоя еда и впрямь позволит им нанести удар на рассвете… — он на мгновение замолчал, и я увидел, как в его глазах загорелся огонь старого волка. — У нас появится преимущество, которого нет ни у одного рода в этих землях.

Он посмотрел на Степана, а затем снова на меня.

— Действуй. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Затем слово взял Степан Игнатьевич. Он не сводил с меня своих холодных, пронзительных глаз.

— Вся эта затея, — сказал он тихо, но каждое его слово весило, как камень, — держится на твоем слове, Алексей. И на твоей еде. Не на стали мечей, не на крепости доспехов, а на твоем вареве. Не подведи нас.

Он медленно кивнул. План был принят.

Когда мы вышли на главный двор, там уже стоял отряд. Двести всадников на крепких лошадях. Я направился было к своим, чтобы проверить тюки, но не успел сделать и пары шагов. Из тени кухонной арки вышла вся моя команда.

Они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу. Федот, Матвей, и даже бывшие ученики Демьяна, которые теперь смотрели на меня с безоговорочным уважением.

Первым подошел Федот. Он протянул мне небольшой, туго скатанный сверток.

— Тут лепешки пресные, на сале, — проворчал он. — Твои брикеты — это хорошо, но иногда и человеческой еды охота. Береги себя там, знахарь. Без тебя тут все развалится.

Я принял сверток, и его тепло согрело мои озябшие пальцы.

— Оставляю все на тебя, Федот. Знаю, что не подведешь.

Затем вперед шагнул Матвей. Его глаза блестели. Он протянул мне маленький, гладко отполированный брусок.

— Это точильный камень, учитель, — прошептал он. — Для вашего ножа. Чтобы всегда острым был. Возвращайтесь с победой. Мы будем ждать. И… мы будем работать так, чтобы вы нами гордились.

Я взял камень, сжал его в ладони и кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я посмотрел на их лица — обеспокоенные, но полные веры в меня и эта вера была для меня самой прочной броней.

— Я вернусь, — пообещал я им всем.

Только после этого пошел к своим лошадям, чувствуя на спине их провожающие взгляды.

У ворот нас провожали. Князь Святозар, высокий и мрачный, отдал последние наставления Ярославу.

— По коням! — раздалась команда Ярослава. — Ворота!

Тяжелые створки со скрипом начали расходиться, впуская в крепость предрассветную мглу. Отряд, как единый организм, с места сорвался в быструю, почти бесшумную рысь и, не оглядываясь, хлынул в серую неизвестность.

Как только ворота крепости закрылись за нашей спиной, мир изменился. Исчезли каменные стены, исчезла привычная суета. Остались лишь предрассветная серость, холодный ветер и долгая, уходящая на запад дорога. А еще темп. Темп, который задал Ярослав, был не яростным, а изматывающе-монотонным.

Он гнал отряд на самом пределе допустимого. Наша колонна двигалась не галопом, а быстрой рысью, которая вытрясала из всадников душу и требовала от коней постоянного напряжения. Лишь на редких, открытых участках мы на несколько минут переходили на легкий галоп, чтобы тут же снова вернуться к этому безжалостному ритму.