Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 40 – Тимофей Афаэль

Огонь взметнулся — выше, ярче, чем раньше. Толпа ахнула.

Я подбросил сковороду. Ломтики мяса взлетели, перевернулись. Упали обратно — теперь другой стороной, показывая сторону, покрытую золотисто-коричневой корочкой.

Запах ударил по площади новой волной — горящий мясной жир, карамелизующийся белок. Хороший запах, плотный. Совсем другой, чем от овощей.

Я слышал, как люди в очереди глубоко вдыхают. Видел как замирают, сглатывают.

— Это… это мясо?

— Он мясо жарит!

— Боже, как пахнет…

Я снял мясо со сковороды, не давая пережариться. Секунд двадцать на каждую сторону — снаружи корочка, внутри сочное. Бросил на доску.

Варя протянула белую лепешку, пахнущую свежим хлебом. Я взял ее, положил на доску. Выложил жареное мясо — четыре-пять ломтиков. Сверху добавил жареные овощи — репу и морковь. Зачерпнул ложкой Соус Ярости.

Густой соус лег на горячее мясо и овощи. Начал таять, растекаться, смешиваясь с мясным соком. Аромат стал еще сильнее — мясо, овощи, чеснок, хрен. Я быстро свернул белую лепешку конвертом. Получился сверток крупнее Огненного Языка.

Перед глазами мелькнуло полупрозрачное окно системы:

Вы создали новое блюдо: Пламенное Сердце

Качество: Редкое

Свойства: +10% к выносливости на 2 часа

Эффект «Жар изнутри»: согревает в холод

Получено +50 ед. опыта за создание нового блюда.

Окно исчезло. Я поднял Пламенное Сердце высоко:

— Пламенное Сердце! — крикнул я. — С мясом! Шесть медяков!

Очередь притихла. Люди смотрели на сверток, пахнущий мясом.

— Шесть медяков? — переспросил кто-то. — За одно?

— Дорого…

— Но там мясо…

Они колебались. Шесть медяков — это уже серьезно. Почти пятая часть серебряной монеты. Не каждый мог себе позволить.

Но запах… запах был невыносимым.

Я не стал ждать. Начал готовить следующие — и Огненные Языки, и Пламенные Сердца. Чередовал. Овощи, мясо, овощи, мясо. Обе сковороды работали не останавливаясь. Варя пекла лепешки — ржаные и белые по очереди. Матвей и Тимка резали овощи и мясо. Стёпка раздавал готовые свертки, принимал монеты.

Очередь за Огненными Языками не уменьшалась. Люди покупали, ели прямо на месте, уходили довольные.

Но Пламенные Сердца лежали на доске. Пять штук. Шесть. Семь. Никто не брал. Слишком дорого для простого народа и слишком просто для богатых.

Я продолжал работать, не показывая разочарования. Жарил, подбрасывал, собирал. Вспышки огня. Шипение. Дым.

И тут из павильона «Золотой Гусь» вышел молодой человек.

Лет двадцати пяти, не больше. Одет богато — кафтан из хорошего сукна, отороченный мехом, высокие кожаные сапоги, шапка с серебряной пряжкой. Лицо гладкое, холеное. Руки без мозолей — сын купца или мелкий дворянин.

Он стоял у края навеса павильона, смотрел на нас. Нос морщил — то ли от запаха, то ли от презрения к уличной еде, но глаза… глаза смотрели с любопытством.

Он повернулся к своим спутникам под навесом — еще двое молодых людей в дорогих кафтанах, сидели за столом с кружками эля:

— Пойду гляну, что там, — бросил он небрежно.

— Серьезно? — один из друзей усмехнулся. — Ты будешь есть уличную стряпню?

— Почему бы и нет? — молодой человек пожал плечами. — Любопытно же. Вон народу сколько, да и новое что-то.

Он решительно шагнул через площадь — прямо к нашей точке. Толпа расступилась перед ним. Люди в очереди оборачивались, смотрели с удивлением.