Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 48 – Тимофей Афаэль

Зал был наполнен шумом голосов. Полная посадка. Уже завтра их мнения и слова разлетятся по всему городу, определяя наши дальнейшие действия.

Я остановился у входа, окидывая взглядом своё поле боя.

Столы стояли группами — по четыре-шесть мест, близко друг к другу, но не тесно. Еловые композиции на белых скатертях. Свечи в начищенных подсвечниках. Мягкий, тёплый свет окутывал помещение.

И люди. Такие разные и по-своему интересные.

В центре, у камина — Посадник. Сидел прямо, положив руки на стол, смотрел перед собой с выражением вежливой скуки. Справа от него — Судья с женой. Слева — глава Ювелирного Цеха, который уже успел что-то шепнуть соседу и теперь ждал реакции.

За соседним столом — Зотова. Она попросила отдельное место, но при полной посадке о каких отдельных местах может идти речь? Я видел, как Дарья вежливо, но твердо объяснила ей ситуацию, и Аглая Павловна, поджав губы, кивнула на единственный свободный стол — угловой, большой. Тот самый, где сидели Варя с детьми.

Теперь Зотова сидела в окружении моей «стаи». С одной стороны — Варя, которая выпрямила спину так, что казалось, проглотила аршин. С другой — Сенька и Федька, притихшие под строгим взглядом дамы, а прямо напротив Зотовой сидела Маша. Она не боялась. Смотрела на Зотову во все глаза, разглядывая её кружевной чепец и брошь.

Зотова сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за залом. Её светлые глаза скользили по лицам, подмечая каждую деталь. Она уже писала рецензию — в голове, по пунктам.

— Тетя, а вы королева? — вдруг звонко спросила Маша.

Варя охнула: — Маша! Не мешай…

Зотова медленно перевела взгляд на девочку. В её глазах не было злости, только интерес.

— Почему ты так решила, дитя?

— У вас лицо такое, — честно ответила Маша. — Строгое. Как будто вы сейчас всем голову отрубите.

Сенька поперхнулся. Варя залилась краской, а Зотова вдруг… улыбнулась. Едва заметно, уголками губ.

— Я не королева, — сказала она спокойным голосом. — Я та, кого королевы боятся. Я — Правда.

Маша задумалась, наматывая локон на палец.

— А Правда любит пирожки? — спросила она. — Саша вкусные делает.

— Посмотрим, — Зотова поправила салфетку. — Если Саша не обманет — Правда полюбит и пирожки.

Я улыбнулся. Они поладили. Маша своей простотой пробила броню, которую не взяла бы ни одна лесть.

Елизаров занял стол у окна — и отлично поладил с соседями. Угрюмый сидел напротив него со своими людьми, и они уже о чём-то разговаривали. Точнее, Елизаров говорил — громко, размахивая руками, — а Угрюмый слушал с непроницаемым лицом.

— … и тут я ему говорю — дорогой мой, если твоё вино такое хорошее, почему ты сам его не пьёшь⁈ — Елизаров загоготал. — А он позеленел весь, представляешь⁈

Угрюмый хмыкнул:

— И что он?

— А что он? Признался, что разбавляет! При всех! — Елизаров хлопнул ладонью по столу. — Вот так я и вывел мерзавца на чистую воду!

— Толково, — кивнул Угрюмый. — У нас в Слободке проще. Разбавил — получил по зубам.

— Ха! А мне нравится ваш подход!

Эти двое нашли общий язык. Хорошо.

Но не всё было так гладко.

В углу, за столом у колонны, сидела богатая купчиха — жена кого-то из первогильдейских. Пышное платье, жемчуга в три ряда, выражение лица такое, будто она случайно наступила в лужу.

А рядом — буквально за соседним столом сидели мои. Купчиха косилась на них каждые десять секунд. Я видел, как кривятся её губы. Как она наклоняется к мужу и что-то шепчет, брезгливо кивая в сторону Вари с детьми. Муж хмурится, оглядывается, пожимает плечами. Варя сидела с прямой спиной, будто не замечая взглядов, но я знал её достаточно хорошо — она всё видела и ей было неуютно.