Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 5 – Тимофей Афаэль

Она развела руками с таким очаровательным смущением, что зал расхохотался.

— Екатерина Андреевна! — Елизаров погрозил ей пальцем. — Нельзя мастеру мешать! Из-за вас мы тут лишние десять минут голодали!

— Приношу глубочайшие извинения, Данила Петрович, — Екатерина склонила голову, и в глазах её плясали чёртики. — Надеюсь, десерт искупит мою вину.

— Посмотрим, посмотрим! — Елизаров уже тянул шею к блюду. — Давай, Сашка, показывай, что там у тебя!

Глеб Дмитриевич смотрел на племянницу с лёгким прищуром — видимо, чувствовал, что история с тазом не вполне правдива, но при гостях расспрашивать не стал. Умный человек, опытный. Из тех, кто задаёт вопросы наедине.

Я поставил блюдо на центральный стол и бросил на Екатерину быстрый взгляд. Она поймала его и чуть заметно кивнула — мол, всё в порядке, я справлюсь.

Молодец. Быстро соображает, красиво врёт и при этом не моргнув глазом. Опасная женщина.

— Господа, — сказал я, берясь за лопатку, — последнее блюдо сегодняшнего вечера. Особый десерт, который на юге подают только по самым торжественным случаям. Называется тирамису.

— Тирамису, — повторила Зотова, пробуя слово на вкус. — Красиво звучит. Что это означает?

— «Подними мне настроение», Аглая Павловна. Примерно так.

— После сегодняшнего вечера мне настроение поднимать не надо, — она чуть улыбнулась. — Но попробовать не откажусь.

Я начал раскладывать тирамису по тарелкам, работая одной рукой и стараясь не морщиться от боли. Лопатка в моей руке не дрожала и улыбка не сползала с лица, потому что шоу должно продолжаться.

Зотова взяла тарелку и замерла.

Она держала ее обеими руками, и выражение на её лице сменилось с вежливого ожидания на искреннее изумление. Потом она медленно поднесла ладонь к поверхности десерта, не касаясь, и её глаза расширились.

— Он холодный, — сказала она тихо. — Александр, десерт холодный.

Гости притихли. Жена посадника потрогала свою тарелку и ахнула. Елизаров сунул палец прямо в крем, облизнул и уставился на меня так, будто я только что превратил воду в вино.

— Как это? — Зотова смотрела на меня в упор. — Десерт всегда горячий. Пироги, каши, кисели — всё с печи, с пылу с жару. Холодные блюда — это студень да квашеная капуста. Я такого в жизни не встречала.

— Особая технология, Аглая Павловна. Крем готовится отдельно, охлаждается в погребе, потом собирается слоями. Десерт должен быть именно прохладным, нежным. Тогда вкус раскрывается полностью.

— Прохладный десерт, — повторила она задумчиво. — Впервые слышу о подобном. Надо же… Почему другие повара до этого не додумались?

— Может, и додумались бы. Просто я додумался первым.

Зотова покачала головой и наконец взяла вилку.

Попробовала. Закрыла глаза.

Она сидела неподвижно несколько секунд, и выражение её лица менялось так медленно и красиво, что я залюбовался, несмотря на огонь в плече. Строгие складки у рта разгладились, брови поднялись, и на губах появилась теплая улыбка, какую я видел у неё два или три раза за весь вечер.

— Боже мой, — прошептала она. — Что вы делаете с людьми, Александр.

— Поднимаю настроение, Аглая Павловна. Тирамису для того и создан.

Елизаров расправился со своей порцией в три укуса и потянулся за добавкой, даже не спрашивая разрешения. Жена посадника ела, смакуя каждый кусочек, и по её лицу было видно, что она уже прикидывает, как уговорить мужа приходить сюда каждую неделю. Сам посадник жевал задумчиво и кивал каким-то своим мыслям.