Книга Шеф с системой. Крепость, страница 111 – Тимофей Афаэль

— Он не бессребреник, Панкрат. И не безумец. Он понял то, до чего наши князья не могут додуматься веками. Деньги — это металл. Сегодня они есть, завтра их отберут. А преданность народа силой не заберешь. Он продает еду, чтобы богатеть, но раздает здоровье, чтобы стать неприкасаемым. Представь, что сделает толпа бедняков в Вольном городе, если посадник или Тайный Приказ попытаются арестовать человека, который лечит их детей бесплатно? Ему даже не нужно держать свою армию — люди сами порвут любого, кто посмеет на него посягнуть.

Старец подошел к столу. Бережно свернул рецепты обратно в тубус. Затем аккуратно сложил письмо Сашки вчетверо и убрал за пазуху своей рясы, поближе к сердцу. Склянка с мазью отправилась в глубокий карман.

Снаружи, за толстыми каменными стенами скита, шумел стылый весенний ветер.

И вдруг старец широко улыбнулся. Совершенно по-человечески, и в то же время с такой бьющей через край, искрящейся жизненной силой, что Панкрату стало не по себе.

— Я не покидал этот каменный мешок семь лет, Панкрат, — по-мальчишески весело произнес Иларион. — Семь лет сидел тут сычом, потому что каждый шаг давался с болью. Оброс паутиной, забыл, как пахнет живой город.

Он хлопнул ошарашенного сотника по плечу так, что тот едва не поперхнулся.

— А ну, собирай сотню мечей Владычного полка, Панкрат! Да поживее!

Сотник вытаращил глаза.

— Владыка… куда сотню? Распутица же начинается… И вы… семь лет… Если вы появитесь в Вольном городе с полком, там же паника начнется! Посадник, Гильдия, князья — все решат, что Инквизиция начинает генеральную зачистку севера!

— Пусть решают! — Иларион весело и раскатисто рассмеялся, и этот смех эхом отскочил от древних сводов кельи. — Пусть потеют, не спят ночами и жгут документы! Это им только на пользу! Выезжаем завтра на рассвете!

Он отвернулся, энергично закладывая руки за спину.

— Я хочу своими глазами увидеть этот ваш Вольный город. Хочу посмотреть на этот чудо-трактир. — Иларион бросил на застывшего сотника лукавый, абсолютно счастливый взгляд. — И главное — к внучку в гости поеду! Должен же дед проведать, как он там устроился! Иди, Панкрат. Исполнять!

Панкрат отсалютовал, резко развернулся и вышел из кельи.

Спускаясь по винтовой лестнице в глубокие подвалы Ставропигии, где располагались казармы Владычного полка, сотник чувствовал, как по жилам растекается давно забытый боевой азарт.

Казармы встретили его суровой тишиной.

Панкрат остановился в центре длинного сводчатого зала, набрал побольше воздуха в широкую грудь и рявкнул так, что с потолка посыпалась каменная крошка:

— Полк! Общий сбор!

Движение в казармах мгновенно замерло. Десятки взглядов скрестились на старом сотнике.

— Сотня тяжелой конницы! — рубил слова Панкрат. — Полная боевая выкладка! Коней ковать на лед и грязь! Завтра на рассвете мы выходим за пределы скита!

К нему подошел высокий десятник, вытирая руки от оружейного масла.

— Куда выдвигаемся, командир? Кого карать?

Панкрат обвел взглядом застывших бойцов.

— В Вольный город. Казначей Иларион едет лично.

По казарме прокатился изумленный шепоток. Бойцы, не знавшие страха перед самой смертью, побледнели. Иларион не покидал остров семь лет. Его выход в свет означал только одно — надвигалась буря, способная перекроить карту севера.