Книга Шеф с системой. Крепость, страница 112 – Тимофей Афаэль

— Выполнять! — рыкнул Панкрат.

Казарма наполнилась движением, а Панкрат стоял посреди этого организованного хаоса, слушал, как во дворе скита заревел вдруг боевой рог и в его седой голове билась только одна ошеломленная, но почему-то очень светлая мысль.

«Сашка… рыжий ты колдун. Что же ты с ним сделал».

Двор крепости Соколовых был наполнен шумом. Поднимающееся солнце едва пробивалось сквозь утренний туман, превращая фигуры людей и коней в размытые тени. Дружинники Ратибора, привычные к ранним подъемам, проверяли амуницию: затягивали подпруги, перераспределяли вес переметных сум и перекидывались короткими фразами.

Тридцать тяжелых всадников — ядро княжеской силы. На этот раз Святозар не поскупился, выделив для нашего сопровождения лучших из лучших.

Чуть поодаль, отделенные от общей суеты невидимой стеной отчуждения, застыли храмовники Саввы. Пятнадцать живых изваяний на мощных жеребцах. От них веяло такой опасностью, что даже бывалые дружинники старались не встречаться с ними взглядами. Серебряные кресты на их груди ловили первые лучи солнца, вспыхивая огнем.

Я сидел в седле своего гнедого, наблюдая за погрузкой. Елизар суетился вокруг телег, лично проверяя увязку.

— Легче, олухи! — шипел он на дюжих холопов, укладывающих круглые деревянные формы. — Это вам не репу грузить! Трясины набьете — корка треснет! Воздух гулять должен, рогожу плотно не стягивать!

Там, под соломой и тканью, покоилось наше главное сокровище — пять пудов сыра с голубой плесенью. «Синее золото», созревшее за считанные дни благодаря моему навыку. Плесень внутри головок была живой, она продолжала дышать, и закрыть ее означало убить продукт.

— Всё готово, Александр Владимирович, — Ратибор подкатил ко мне, сдерживая нетерпеливого жеребца. — Люди в седлах, обоз увязан. Дадим команду?

Я уже открыл было рот, чтобы ответить, но скрип дверей главного терема заставил всех замолчать.

На крыльцо вышел Святозар. На нем был надет боевой панцирь из вороненой стали, подогнанный так идеально, что казался второй кожей. Поверх брони лежал плащ, отороченный волчьим мехом, а на поясе, в простых, потертых ножнах, висел полуторный меч.

Князь спустился по ступеням, и холоп тут же подвел ему Гнева — огромного жеребца со шрамом на морде. Святозар легко взлетел в седло.

Ярослав рядом со мной ошеломленно моргнул.

— Батя? Ты… ты это куда в таком виде?

— С вами еду, — спокойно отозвался Святозар, разбирая поводья. — В Вольный город.

— Но распутица же! — Ярик подался вперед. — Дорога — одно сплошное болото Пять дней в седле, ночевки на холоде… Тебе-то зачем эти мучения? Дома дел выше крыши!

— Дома Степан Игнатьевич остался, — отрезал князь, и в его голосе прорезались властные нотки. — Он крепость лучше меня знает, вовремя и зерно посчитает, и за сыроварами присмотрит. А я засиделся тут, кости совсем заржавели.

Он оглядел наш внушительный отряд и удовлетворенно кивнул.

— Хорошая компания. Как раз для серьезной прогулки.

Ярослав хотел было возразить еще что-то, но Святозар поднял руку, прерывая сына на полуслове жестом человека, чьи приказы не обсуждаются. Он пустил коня шагом, поравнялся со мной и знаком попросив Ярика и Ратибора отстать.

— Есть разговор, Сашка, — тихо произнес он, когда мы немного отъехали от общего шума. — Не для лишних ушей.