Книга Шеф с системой. Крепость, страница 115 – Тимофей Афаэль

Я смотрел в темное окно, переваривая его слова. Святозар давал мне не просто советы, а полноценный учебник выживания в мире большой политики. Выжить в Слободке — это одно. Выжить среди тех, кто носит шелк и улыбается в лицо, — совсем другое искусство.

* * *

На пятый день, когда солнце уже начало клониться к закату, мы поднялись на последний крутой холм перед городом. Дорога здесь была вымощена крупным булыжником, и копыта звонко цокали.

Вольный город лежал перед нами в сизой дымке, раскинувшись вдоль темной, готовящейся к ледоходу реки. Высокие каменные стены, сторожевые башни, сотни печных труб, выпускающих в весеннее небо серые струи дыма. Отсюда, сверху, город казался огромным, ленивым зверем, не подозревающим, что к нему в пасть идет тот, кто собирается вырвать ему клыки.

Я придержал коня, глядя в сторону Слободки. С этого расстояния, да ещё и сверху, были отчетливо видны свежие деревянные каркасы будущих павильонов Ярмарки, возвышающиеся над старыми крышами Слободки. Мой проект рос, вгрызаясь в саму суть этого города.

Ярослав подъехал к нам, его глаза горели нетерпеливым азартом.

— Смотри, батя! Сашкина империя строится!

Святозар молча оглядел панораму. Его взгляд профессионального военного автоматически отмечал уязвимые места стен, расположение башен и подходы к воротам.

— Большой город, — произнес он наконец, поглаживая шею Гнева. — И богатый. Понимаю, почему ты решил здесь бросить якорь, Александр.

— Здесь куются деньги, князь, а кто держит деньги — тот правит севером.

— Посмотрим, как этот север примет нас сегодня, — усмехнулся Святозар. — Ратибор! Равняй строй! Щиты на спину, копья в зенит! Входим торжественно. Пусть Белозёров подавится своим ужином, когда ему доложат, КТО приехал.

Колонна начала спуск. Грохот копыт слился в единый гул.

Мы подъезжали к Восточным воротам. Стража на стенах засуетилась еще издали. Когда наш отряд вплотную приблизился к массивным створкам, дорогу нам преградил десяток. Лица стражников были бледными, а руки нервно сжимали древки копий.

Вперед вышел пузатый десятник с багровым лицом.

— Стой! — крикнул он, стараясь придать голосу уверенности, но петуха всё же пустил. — Кто такие? Оружие и обоз к досмотру! Посадник запретил вводить в город наемные отряды больше десятка мечей!

Святозар даже не подумал спешиться. Он тронул коня и подъехал вплотную к десятнику, нависая над ним стальной горой.

— Ты кому «стой» кричишь, смерд? — голос князя рокотал так, что кони прядали ушами. — Разуй глаза! Это знамя рода Соколовых!

Десятник сглотнул, но упрямо упер древко копья в землю.

— Приказ посадника Белозёрова. Никому нет исключений…

Договорить он не успел.

Ряды дружинников разомкнулись, и вперед, цокая копытами огромного вороного коня, выехал Савва. Он откинул капюшон, демонстрируя жесткое, покрытое шрамами лицо. На его груди блеснул серебряный крест. За его спиной молча выстроились остальные четырнадцать инквизиторов.

— Владычный полк сопровождает Ктитора Святой Церкви и его личный груз, — ледяным тоном произнес Савва, положив руку на рукоять меча. — Ты хочешь досмотреть церковное имущество, стражник? Или ты хочешь оспорить волю Архиепископа?

Десятник побледнел так, что стал сливаться со снегом на обочине. Стражники за его спиной торопливо попятились, прижимаясь к каменным стенам арки. Одно дело — спорить с заезжим князем, хотя это тоже было чревато, и совсем другое — встать на пути у цепных псов Ставропигии. Судя по лицу Святозара, он запомнил и точно отыграется на Белозерове.