Книга Шеф с системой. Крепость, страница 119 – Тимофей Афаэль

Всеволод помрачнел, и его рука машинально легла на рукоять меча.

— Слободка — моя личная земля. Белозёров не имеет права вводить там мыто без моего прямого указа. Он совсем страх потерял?

— Так он его и не вводил в Слободке, государь! — поспешно пояснил ревизор. — Он поставил мытарей на городской земле, ровно по периметру! За шаг до границы. Формально закон не нарушен. Любой товар, пересекающий улицу, облагается налогом. Белозёров думал, что взял повара за горло, но Веверин оказался хитрее.

Они проехали еще пару десятков шагов, и Всеволод всё понял сам.

Совсем недалеко от того самого окна, где только что отоварился купец, стояла городская застава. Пятеро стражников откровенно мерзли на утреннем ветру. Им было решительно нечего делать.

Курьеры Веверина не пересекали границу. Они бегали внутри Слободки, разносили горячую еду по домам, чьи окна выходили на улицу, и просто выдавали товар страждущим прямо через подоконники! Покупатель при этом стоял на городской земле и ничего не нарушал, а продавец находился на княжеской территории.

Городская стража охраняла пустоту, пока еда и деньги непрерывным потоком текли сквозь их пальцы, минуя налоги Белозёрова.

Пока Всеволод смотрел на эту картину, к соседнему окну подошла дородная боярыня, шепнула пароль, забрала горячий сверток и гордо прошествовала мимо мытарей, глянув на них таким презрительным взглядом, что десятник стражи лишь скрипнул зубами и сплюнул в грязный снег.

— Сколько таких окон работает? — спросил князь, чувствуя, как внутри зарождается смех.

— Около десятка по всей длине улицы. Пароли меняются каждый день, чтобы стража не устроила подставу. Мальчишки Веверина разносят их постоянным клиентам заранее. Слободка играет с посадником в прятки, государь. И выигрывает всухую.

Один из гвардейцев за спиной князя не выдержал и хрюкнул в усы. За ним второй.

Всеволод почувствовал, как его собственные губы растягиваются в широкой, искренней ухмылке. Белозёров, этот хитрый интриган, решил задушить повара финансовой блокадой, а повар просто начал торговать через форточки и сделал из городской стражи отряд клоунов на морозе!

Великий Князь расхохотался на всю улицу. Гвардейцы, получив молчаливое разрешение, заржали в голос, пугая прохожих.

— Ну, хитрец! Ну, рыжий дьявол! — Всеволод утер выступившую от смеха слезу. — Едем внутрь! Хочу своими глазами посмотреть, что он там строит.

Они пересекли невидимую границу района, свернув в первый же широкий переулок.

И смех князя тут же стих.

Здесь, за линией старых домов, раскинулась не просто стройка. Здесь кипела настоящая, хорошо организованная жизнь.

Десятки артелей работали с муравьиной слаженностью. Пахло свежеструганным деревом, сырой землей и горячим дегтем. Плотники возводили каркасы будущих торговых павильонов, от размаха которых захватывало дух. Землекопы рыли глубокие траншеи под ледники. Стучали топоры, визжали пилы, скрипели подводы с камнем.

Всеволод пустил коня шагом, внимательно вглядываясь в лица рабочих. Он привык, что на крупных стройках люди всегда злые, уставшие и работают из-под палки. Здесь же мужики тянули жилы с каким-то ожесточенным азартом, словно строили собственные дома.

Оболенский чуть привстал в стременах и указал рукой в перчатке на группу людей у строящегося фундамента главного павильона. Там, прямо в весенней грязи, стоял человек в добротном, но заляпанном глиной кафтане, и уверенно водил пальцем по развернутому чертежу, что-то втолковывая десятнику строителей.