Книга Шеф с системой. Крепость, страница 12 – Тимофей Афаэль

— Почему вы пришли сюда? — спросил я. — В Слободку?

Михаил Игнатьевич посмотрел на меня, и в глазах его мелькнула усмешка.

— А куда мне ещё идти, Александр? В свой дом в центре города, где меня найдут люди Белозёрова через час после того, как я переступлю порог? В имение за городом, куда они приедут на следующее утро? Я знаю Еремея. Он злопамятный и мстительный. Пока я жив, он не успокоится. Жену я пока отправил к сестре. Пусть там переждёт.

Он отпил ещё сбитня и поставил кружку.

— Мне нужен дом, — сказал он просто. — Здесь, в Слободке. Что-нибудь крепкое, с хорошими стенами и надёжными запорами. Я заплачу, деньги у меня есть. Просто помоги найти место, где я смогу жить с женой, не опасаясь ножа в спину каждую ночь.

Я смотрел на него и думал о том, как быстро меняется мир. Ещё месяц назад этот человек был хозяином города, одним из самых могущественных людей во всём крае, а теперь сидел в моём трактире и искал угол, где можно спрятаться от врагов.

— Найдём, — сказал я. — У Угрюмого есть несколько домов на примете. Один из них — бывший купеческий склад, перестроенный под жильё. Стены в два кирпича, окна узкие, дверь дубовая. Подойдёт?

— Подойдёт.

— Тогда сегодня же посмотрите, а пока — отдохните. Вы оба выглядите так, будто не спали трое суток.

Ломов наконец отошёл от двери и тоже сел за стол, взяв свою кружку со сбитнём. Руки у него чуть дрожали — то ли от холода, то ли от усталости.

Михаил Игнатьевич отпил ещё сбитня и поставил кружку. Вид у него стал торжественный, как у человека, который принёс благую весть, способную перевернуть мир.

— Есть кое-что, Александр, — начал он, подавшись вперёд. — Последний указ, который я успел скрепить печатью посадника перед тем, как отдать её Еремею. Он меняет статус всей Слободки в корне…

— Погодите, Михаил Игнатьевич, — я примирительно поднял руку, останавливая его.

Старик моргнул, явно не ожидая, что его прервут на самом интересном месте.

— Если правила игры изменились так круто, и это касается всей Слободки, мне нужно, чтобы это слышали все мужики, — спокойно объяснил я. — Чтобы вам не пришлось повторять дважды и мы могли сразу подумать что с этим делать и как использовать.

Я повернулся к Матвею, который замер у кухонной двери, прислушиваясь к разговору.

— Матвей, дуй за Щукой и Угрюмым. Пусть бросают всё и идут сюда. Ратибора и Ярослава тоже зови. Сбор в задней комнате.

Посадник понимающе кивнул — логика в моих словах была железная. Ломов тоже коротко качнул головой. Он, как старый солдат, привык, что такие вводные обсуждаются полным штабом.

* * *

Через час в задней комнате трактира собрались все, кто был мне нужен.

Щука пришёл первым — видно, весть о визите бывшего посадника уже разлетелась по городу. За ним подтянулся Угрюмый. Ярослав с Ратибором явились вместе, и по их лицам было понятно, что они тоже что-то почуяли.

Теперь мы сидели за длинным столом в комнате, которую я использовал для важных разговоров. Михаил Игнатьевич во главе, рядом с ним Ломов. Щука и Угрюмый напротив. Ярослав с Ратибором по бокам. Я — у окна, откуда видел и стол, и дверь.

— Значит так, — начал я. — Многие из вас уже слышали, что Михаил Игнатьевич больше не посадник. Вече проголосовало, Ревизор от Великого Князя утвердил. Город теперь принадлежит Белозёрову.