Книга Шеф с системой. Крепость, страница 13 – Тимофей Афаэль

Щука хмыкнул, Угрюмый чуть не сплюнул на пол. Ярослав нахмурился. Ратибор сохранял невозмутимое выражение, но я заметил, что воевода напрягся.

— Это плохие новости, — продолжал я. — Но есть и ещё кое-что. Михаил Игнатьевич, продолжайте.

Бывший посадник кивнул и оглядел собравшихся. Несмотря на усталость, в глазах его появился блеск, который появлялся, когда он говорил о политике и интригах.

— Перед тем как отдать печать, — заговорил он, — я подписал один указ.

Он сделал паузу, обводя взглядом лица.

— Я вывел Слободку из-под городского тягла. Отныне это Белая земля.

Щука и Угрюмый переглянулись, явно не понимая, о чём речь. Ярослав нахмурился ещё сильнее. А вот Ратибор — Ратибор изменился в лице, и я понял, что воевода осознал суть момента, потому что я её осознал тоже и знание это было скверным.

— Белая земля? — переспросил Угрюмый. — Это что за зверь?

Михаил Игнатьевич откинулся на спинку стула, явно довольный произведённым эффектом.

— Древнее право, которое существует со времён первых князей. Белая земля — это территория, выведенная из-под власти города. Она не подчиняется городским законам, не платит городских налогов, не признаёт местного суда. Городская стража не имеет права сюда входить, а посадник не имеет здесь власти.

Лицо Щуки расплылось в широкой улыбке.

— Погоди, — сказал он. — Ты хочешь сказать, что Белозёров не может прислать сюда своих псов? И налоги мы ему не платим?

— Не платите. И судить вас городским судом нельзя.

Угрюмый тоже начал ухмыляться волчьей ухмылкой.

— Ну и ну, — протянул он. — Это ж получается… гуляй — не хочу. Делай что хочешь, и никто слова не скажет. Наш собственный остров.

— Не совсем, — уронил Ратибор.

Все повернулись к нему. Воевода рода Соколов сидел с каменным лицом. Веселья в его глазах не было ни капли. Он медленно перевёл взгляд на меня. Я только вздохнул тяжело, мол продолжай.

— Белая земля — это не вольница, — сказал Ратибор, чеканя каждое слово. — Вы радуетесь, что городская власть сюда не дотянется, а подумали, кому эта земля теперь подчиняется?

Щука перестал улыбаться.

— Кому?

— Напрямую Княжескому престолу, — ответил воевода. — Белая земля выводится из-под города, но переходит под прямую руку Великого Князя.

Угрюмый нахмурился, всё ещё не видя в этом проблемы.

— И что с того? Столица далеко. Князю до нашей Слободки дела нет.

— Столица далеко, — согласился Ратибор. — Но Ревизор Оболенский — здесь. С полсотней гвардейцев. Это личная гончая Князя. Если раньше, чтобы войти в Слободку, ему нужно было считаться с городским правом, то теперь… Теперь мы на его земле.

Да, не отнять не прибавить. Старик хотел как лучше — выстроить нерушимую стену от купеческого произвола Белозёрова, но по факту он только что повесил на Слободку табличку «Собственность Князя» и включил над нами яркий свет. Надо мной в том числе.

Для парней расклад отличный, а вот для меня очень опасный расклад, но не смертельный, если играть грамотно.

Михаил Игнатьевич снова взял слово, не замечая нашей сдержанности.

— Радоваться можно, но с умом. Эта защита работает только до тех пор, пока вы ведёте себя как законопослушные подданные Князя. Сидите тихо. Не даете повода Оболенскому ввести гвардию для наведения порядка.

— То есть не отсвечивать, — спокойно резюмировал я. — Жить по правилам, ни в коем случае не провоцировать гвардию Ревизора. Никакого беспредела. Оболенскому нужен повод, чтобы пустить в ход своих людей. Мы ему этот повод не дадим.