Книга Шеф с системой. Крепость, страница 35 – Тимофей Афаэль

Александр Веверин. Повар с уникальным даром, которого упустили люди Тайного Приказа полгода назад и списали как мёртвого.

А он оказался жив. Более того — процветал. Построил трактир, наладил доставку, обзавёлся связями среди местной знати.

Очень интересный человек

Оболенский знал о нём пока немного — только то, что содержалось в старом деле из архивов Тайного Приказа да в донесениях местных осведомителей. Молодой, способный, очень умный и хитрый. Умеет готовить так, что люди теряют голову. Умеет выкручиваться из безвыходных ситуаций. Заводить друзей среди тех, кто обычно смотрит на простолюдинов свысока.

Но этого было мало, чтобы узнать кто он такой на самом деле. Понять, на что он способен и чего от него ждать.

Оболенский вернулся к столу и просмотрел список людей, которые, по донесениям, были связаны с Вевериным. Имена были знакомые — местная знать, богатые купцы, даже несколько столичных гостей. Среди них выделялись двое: Глеб Дмитриевич Вяземский, отставной воевода, и Пётр Андреевич Шувалов, тоже военный в отставке. Оба были на ужине и, судя по всему, прониклись к трактирщику необъяснимой симпатией.

Старые вояки, которые покровительствуют повару. Очень любопытно.

Оболенский принял решение.

Он позвонил в колокольчик, вызывая слугу, и приказал подать лошадей. Визит к Вяземскому был давно запланирован — вежливость требовала навестить столичного гостя, оказавшегосяв том же городе. Но теперь этот визит приобретал дополнительный смысл.

Старые солдаты любят поговорить. Особенно за хорошим вином. И иногда они говорят больше, чем собирались.

Оболенский надел плащ и вышел из комнаты.

Охота продолжалась.

* * *

Слуга провёл его через анфиладу комнат в гостиную, где уже собралась компания. Пётр Андреевич Шувалов сидел в кресле у камина. Рядом, на диване, расположился Глеб Дмитриевич Вяземский — крупный, седеющий мужчина с лицом человека, который видел достаточно крови, чтобы не бояться её никогда. А у окна стояла молодая женщина в строгом платье, которую Оболенский сразу определил как Екатерину Андреевну, племянницу Вяземского.

При появлении Ревизора все трое поднялись, как и положено при встрече с представителем Великого Князя, но без той суетливой угодливости, которую Оболенский привык видеть у провинциальных чиновников. Эти люди знали себе цену и не собирались ронять достоинство.

— Дмитрий Васильевич, — Шувалов шагнул навстречу и протянул руку. — Рад видеть вас в нашем захолустье. Как добрались?

— Благодарю, Пётр Андреевич. Дорога была утомительной, но служба есть служба.

Они обменялись рукопожатиями. Вяземский кивнул издалека, Екатерина присела в коротком реверансе.

— Присаживайтесь, — Шувалов указал на свободное кресло. — Сбитень? Или предпочитаете что-то покрепче?

— Сбитень будет в самый раз.

Слуга наполнил чашки, и несколько минут прошли в светской беседе о погоде, о столичных новостях и здоровье общих знакомых. Оболенский играл свою роль — вежливого гостя, который заехал засвидетельствовать почтение. И при этом он наблюдал.

Шувалов держался расслабленно, но в глазах его мелькала настороженность. Он понимал, что визит Ревизора — не просто дань вежливости. Вяземский был ещё более насторожен — сидел прямо, руки сложены на коленях, как солдат, готовый к бою. Екатерина молчала, но Оболенский чувствовал её внимание.